Чудеса случаются. Трогательные и шокирующие истории из палаты интенсивной терапии - Константин Юрьевич Леушин

Совпадение? Не думаю…

Дорогие коллеги, я бы сказал больше: братья и сестры анестезиологи-реаниматологи и врачи скорой! Наверняка у тех из нас, кто работает от 10 и более лет, уже есть какие-то свои приметы и предвестники неблагоприятных событий, проще говоря, *опы или полного 3,14***ца на предстоящем дежурстве. Например, это когда меня вдруг очень просят: «Выйди за меня, пожалуйста, я буду тебе очень благодарна…», и это не предложение узаконить отношения с прекрасной коллегой, а всего лишь прозаический обмен дежурствами. По молодости лет я, таким образом наменявшись, не доехав до роддома, «родил ребеночка» прямо в скорой. Причем с перепугу так и не понял – мальчика или девочку. Не смейтесь долго над бывшим фельдшером, лучше читайте дальше!

Ведь теперь я доктор со стажем много больше 10 и как любой анестезиолог знаю три неблагоприятных фактора, это: 1) когда пациент тоже медик, 2) если за него звонят сверху и/или просят как за своего родственника и 3) когда он просто рыжий с веснушками. Когда-то очень давно, на интернатуре по анестезиологии в больнице скорой помощи бывшего Днепропетровска, мне рассказали, что с учетом экстренности анестезиологического пособия *опу можно ожидать на любом из 5 этапов: 1) перекладывания больного с кровати на операционный стол, 2) вводной анестезии, 3) интубации трахеи, 4) экстубации трахеи после операции, 5) перекладывания обратно на кровать и транспортировки в реанимацию по темным коридорам и лифтам. Зная, чем может закончиться вояж тяжелого больного на самдыхе без Гарвардского мониторинга, я предпочитаю менять местами 4-й и 5-й пункты.

Ну так вот: звонит мне как-то коллега-анестезиолог с другой работы и просит поработать за нее во вторник, а она потом за меня выйдет. «Да какие проблемы? Я сейчас в отпуске на основной, выйду, раз надо (тебе заработать денег в частной клинике)!». – «Ok!»

Для понимания происходящего поясню, что сейчас живу и работаю в столичном мегаполисе, и, чтобы жить более-менее, приходится работать все более и более, а жить остается все менее и менее. Поэтому и работаю на трех работах. Я привычный, главное – состыковать графики. И есть у меня одна черта, для коллег, может быть, и хорошая, но для семьи, наверное, не очень: короче – я безотказный, то есть, как говорят мои близкие родственники, вечно спасаю мир. Через пару дней, тоже по звонку, но уже с основной работы, не отказал я и в просьбе начальнику выйти из отпуска на день раньше вместо заболевшего товарища. Святое дело! А о другой работе вспомнил потом и схватился за голову: ведь это с дежурства через пол-Москвы ехать по пробкам! Опоздаю, блин! Но раз уже пообещал, значит, надо как-то выходить из этой ситуации.

Все поначалу складывалось благоприятно: мне были благодарны на основной работе, подождали на другой и с учетом ушатанности после дежурства отправили «на глазки», то есть в операционную микрохирургии глаза, где, кроме мониторинга и легкой седации, с пациентом ничего особенного делать не надо и главное – написать «бумажки». Закончив с писаниной, я расслабился и вполглаза наблюдал за монитором, потому что дело было поставлено на поток, и опытная анестезистка вводила что надо и сколько надо.

Но тут в операционную, нарушая все правила асептики, влетела медсестра из этого же отделения офтальмологии. Прежде чем она смогла что-то сказать, по ее прыгающему подбородку я понял, что случилось что-то экстраординарное, и, сразу проснувшись, выскочил следом за ней в предоперационную палату. Там, среди уже прооперированных номенклатурных старушек с заклеенным одним глазом, сидела, откинувшись на спинку стула, женщина средних лет с фиолетовыми волосами, уже без признаков жизни. Сестра отделения, сильно заикаясь, смогла наконец сказать, что перед тем, как эта пациентка потеряла сознание, она ей закапала один глаз: «всего одну или две капли – и все…».

Мы, анестезиологи-реаниматологи, по сути своей – врачи посиндромной терапии: то есть лечим то, что видим. В данном случае передо мной была клиническая смерть и я, больше на рефлексах, сделав пару искусственных вдохов «амбушкой», одной рукой начал непрямой массаж сердца, а другой набрал друга: у меня остановка «в глазах»! Друг работал в другой операционной и, несмотря на свой почтенный возраст, прилетел ко мне как на крыльях и включился в сердечно-легочную реанимацию.

Следом прибежал начмед, хорошо, что тоже анестезиолог, – помог поставить центральную вену и под мой счет продолжил непрямой массаж сердца. Анестезистка вводила адреналин, а я, подключив монитор и увидев фибрилляцию желудочков, начал дефибрилляцию: медикаментозную и электрическую. Все, слава Богу, работали слаженно и понимали друг друга с полуслова.

Через 35 минут, после нескольких разрядов, больная неожиданно «завелась» – по монитору пошел синусовый ритм и появился пульс на сонной и бедренной артериях. Как говорят в народе, откачали!

Дальше, мимо очередей в поликлинике, на транспортном ИВЛ с монитором-дефибриллятором, правда без сирены с мигалками, бригада спасения покатила в реанимацию. Подключили к монитору, сняли ЭКГ, взяли по cito! анализы, даже КТ головы сделали – объективных причин для внезапной остановки сердца вроде бы и нет. Ладно, АД держит, ритм не срывает, зрачки сузились – и то хорошо! Пусть до завтра поспит под наркозом, если проснется – спросим, чем раньше болела. Я ж не то чтобы анамнез собрать, а вообще живой ее не успел увидеть!

По дороге домой за рулем сперва по красной линии навигатора, попутно матеря других участников движения, потом по зеленой на допустимой скорости, я начал соображать: что же все таки могло произойти с этой пациенткой? Пока доехал, обзвонил своих друзей-коллег, и по online post консилиуму мы решили, что причиной остановки сердца могли быть глазные капли типа атропина, расширяющие зрачок, которые спровоцировали фатальную аритмию с последующей остановкой.

Да, произошла большая *опа, но 3,14***ц не случился, потому что все отработали как надо, за что мой респект всем реаниматорам и благодарность той, которая обещала за меня выйти. А может, это я неправильно понял свою прекрасную коллегу?

Женщина с фиолетовыми волосами на следующий день пришла в себя, на 3-й – успешно прошла wining[103] от ИВЛ и задышала сама полной грудью. Через неделю перевелась в терапию. На серии ежедневных ЭКГ были обнаружены желудочковые экстрасистолы, которые, вероятно, были у нее и раньше, но под влиянием пары капель мидриацила, обладающего проаритмогенным эффектом, стали групповыми с переходом в фибрилляцию желудочков.

Я не поверил, когда мне сказали, что и с головой у нее все в порядке, только не помнит, как здесь оказалась. И