Зодиак. По следам зла - Андрей Залевский

В этой информационной войне Зодиак стал теневым диктатором Сан-Франциско. Он дергал за ниточки из безопасной тьмы, а пресса и полиция были вынуждены реагировать.

Газеты оказались в сложнейшем этическом положении. Журналисты Chronicle, Examiner и других изданий понимали, что они работают как бесплатное пиар-агентство маньяка. Публикуя его письма, они транслировали его террор на весь штат. Но скрыть угрозу школьникам было невозможно — если бы Зодиак действительно напал на автобус, а пресса умолчала бы о предупреждении, газеты обвинили бы в соучастии и сокрытии жизненно важной информации. Маньяк загнал четвертую власть в ловушку: они были обязаны печатать то, что он пишет.

Дни складывались в недели. Октябрь медленно перетекал в ноябрь. Каждое утро начиналось с тревожных сводок и гула полицейских сирен, сопровождающих желтые автобусы. Никто не знал, когда Зодиаку надоест эта игра в ожидание и он решит перейти от слов к делу.

В кабинетах отдела убийств Департамента полиции Сан-Франциско нарастало чувство глубокого, системного разочарования. Инспекторы Дэйв Тоски и Билл Армстронг, ведущие дело об убийстве Пола Стайна, работали на износ. Они спали по несколько часов в сутки, их столы были завалены тысячами сообщений от бдительных граждан. В каждом районе находился свой «подозреваемый» — странный сосед, молчаливый коллега, человек, купивший темную куртку и очки.

Но полиция понимала одну страшную вещь: они проигрывают.

Тактика вооруженных конвоев и вертолетных патрулей была исключительно оборонительной. Она истощала ресурсы департамента и не приближала их к поимке преступника. Невозможно вечно охранять каждый школьный автобус в штате. Невозможно жить в постоянном ожидании выстрела.

Они играли по правилам Зодиака. И чтобы переломить ход этой асимметричной войны, нужно было перейти в наступление. Нужно было лишить убийцу его невидимости.

Детективы осознали, что патрульные машины и дробовики бессильны против человека, которого нет. Против фантома, который существует только в виде писем и внезапных вспышек насилия. Чтобы поймать физическое тело, нужны были неопровержимые физические доказательства.

Система правосудия обратила свой взор к науке.

У них было не так много, но, как казалось на первый взгляд, достаточно для работы. У них был свежий отпечаток ладони с таксофона в Напе. У них были фрагментарные, но четкие кровавые отпечатки пальцев с центральной стойки желтого такси в Пресидио Хайтс. У них были пули и гильзы калибров .22 и 9 миллиметров, которые можно было идентифицировать по баллистическим меткам. И, самое главное, у них были метры текстов, написанных от руки синим фломастером. Почерк — уникальный, как отпечаток пальца.

Дэйв Тоски и Билл Армстронг инициировали массивную проверку. Они решили использовать криминалистику, чтобы методично сужать круг подозреваемых. Десятки человек, попавших в поле зрения полиции, были вызваны на допросы. У них брали отпечатки пальцев, заставляли писать диктанты, чтобы сравнить почерк с письмами Зодиака.

Полиция надеялась, что наука станет тем скальпелем, который вскроет маску маньяка.

Но следователи конца шестидесятых годов еще не подозревали, что вступают в эпоху «аналогового паралича». Криминалистическая наука образца 1969 года была мощным инструментом, но ее методы, процедуры и базы данных таили в себе фатальные изъяны. Отсутствие единых цифровых стандартов, разрозненность департаментов, деструктивные методы работы с уликами и отсутствие генетической экспертизы — все это превращало поиск иголки в стоге сена в попытку найти иголку в горящем амбаре.

Истерия вокруг школьных автобусов достигла своего пика, сковав город липким страхом. В то время как полицейские сжимали в руках оружие, ожидая выстрела из кустов, Зодиак уже одержал победу в умах людей. Чтобы остановить этот террор, полиции Сан-Франциско предстояло столкнуться не только с изощренным разумом маньяка, но и с катастрофическими ограничениями собственной криминалистической системы, которая невольно начала играть на стороне монстра.

Глава 23. Телетайпы и йод

Осень 1969 года обнажила перед правоохранительной системой Соединенных Штатов суровую, неприглядную истину. За фасадом строгой полицейской униформы, сверкающих значков и уверенных заявлений на пресс-конференциях скрывался колоссальный процедурный кризис. В массовом сознании, подогретом детективными романами и кинематографом, детектив представал фигурой всемогущей, способной по окурку или обрывку нити восстановить всю картину преступления. Реальность же криминалистических лабораторий конца шестидесятых годов была прозаичной, медленной и утопающей в бумажной бюрократии.

Человек, выбравший себе имя Зодиак, не был злым гением, опередившим свое время. Его безнаказанность не являлась результатом изощренного интеллекта, просчитывающего ходы следствия на годы вперед. Ему просто дьявольски везло. Он действовал в уникальном историческом окне — в догеномную эру, когда наука уже научилась собирать улики, но еще не имела технологических мощностей, чтобы заставить их говорить. Правосудие оказалось в состоянии аналогового паралича, и этот паралич стал главным союзником маньяка.

Чтобы понять причину беспомощности следствия, необходимо спуститься в подвалы криминалистических лабораторий Департамента полиции Сан-Франциско и изучить арсенал, которым располагали эксперты того времени.

Главной надеждой следствия были отпечатки. У них был влажный папиллярный узор ладони, снятый с бакелитовой трубки таксофона в Напе. У них были фрагментарные, смазанные кровью отпечатки пальцев, оставленные на центральной стойке желтого такси Пола Стайна. Казалось бы, в наличии есть прямая биометрическая связь преступника с местом убийства.

Однако в 1969 году не существовало Автоматизированной дактилоскопической информационной системы. Компьютеры занимали целые этажи и использовались в основном военными для расчета ракетных траекторий, а не для поиска преступников. Дактилоскопические картотеки представляли собой бесконечные ряды металлических шкафов, плотно набитых картонными карточками.

Полиция использовала систему классификации Генри, разработанную еще на рубеже девятнадцатого и двадцатого веков. Согласно этой системе, отпечатки пальцев классифицировались на основе наличия завитков, дуг и петель на всех десяти пальцах подозреваемого. Чтобы найти совпадение, эксперту требовалась полная десятипальцевая дактилокарта. Формула Генри позволяла разбить миллионы карточек на 1024 основные группы, сужая зону поиска.

Но что делать, если у вас есть только часть отпечатка указательного пальца или фрагмент ладони? Без полной формулы, выводимой из отпечатков всех десяти пальцев, картотека становилась бесполезной. Искать один-единственный след среди миллионов неклассифицированных карточек вручную — это задача, требующая десятилетий непрерывного труда целой армии экспертов с лупами.

Отпечатки Зодиака были безупречной уликой, но уликой исключительно подтверждающей. Если бы детективы арестовали конкретного подозреваемого — например, соседа, на которого донес бдительный гражданин, — они могли бы взять его отпечатки и сравнить со следами из такси. Но сами по себе кровавые следы на стойке не могли дать им имени. Они лежали в сейфе, бесполезные и немые.

Второй надеждой следствия была биология.

Маньяк вел активную переписку с газетами. Он присылал шифры, манифесты, угрозы. Чтобы запечатать конверт и наклеить почтовую