Зодиак. По следам зла - Андрей Залевский

Вместе с «Капающей ручкой» на стол следователей лег еще один лист бумаги. На нем была начерчена аккуратная сетка, заполненная геометрическими фигурами, закрашенными кругами, крестами и перевернутыми буквами алфавита.

Это был новый шифр. Триста сорок символов. Матрица, состоящая из двадцати столбцов и семнадцати строк. Тот самый шифр Z340, который свяжет 1969 год с декабрем 2020 года и бросит вызов суперкомпьютерам будущего.

В сопроводительном тексте Зодиак оставил еще одну издевательскую ремарку: «Я думал, вам не помешает хорошенько посмеяться, когда вы будете узнавать новости обо мне».

В августе школьный учитель Дональд Харден с женой взломали его первый шифр (Z408) всего за пару дней, используя банальный частотный анализ. Для самолюбия маньяка, мнящего себя криптографическим гением, это было унизительно. Его код, который, по его замыслу, должен был поставить в тупик ФБР, разгадали дилетанты за кухонным столом.

Отправляя Z340, Зодиак жаждал реванша. И на этот раз он не пытался создать элегантную математическую головоломку. Он не придерживался строгих правил криптографии. Он создал кривую, испорченную матрицу. Как мы уже знаем из будущего (из первой главы нашей хроники), он разрезал текст на блоки и применил хаотичный диагональный сдвиг, а затем, в девятой строке, совершил банальную человеческую ошибку, сместив координаты.

Он создал этот шифр не для того, чтобы передать важное послание. Он создал его для того, чтобы причинить боль. Чтобы заставить криптоаналитиков военно-морской разведки, АНБ и ФБР тратить тысячи часов, бьясь головой о стену бессмысленного белого шума.

Полиция Сан-Франциско, получив открытку со счетом и новый нечитаемый шифр, оказалась в точке максимальной профессиональной уязвимости.

Физических улик не хватало. Отпечатки пальцев со стойки такси не выдали совпадений в картотеке. Отпечаток ладони из Напы молчал. Поиски оружия калибра 9 миллиметров в оружейных магазинах не дали результатов. Облавы не работали. Засады у школ истощали бюджет. Окуривание писем йодом лишь уничтожало бумагу.

Дэйв Тоски и Билл Армстронг смотрели на счет «Zodiac = 13, SFPD = 0» и понимали, что традиционные методы расследования здесь бессильны. Они гоняются за человеком, используя правила игры, которые он сам же нарушает на каждом шагу.

Если они не могут поймать его тело, они должны поймать его разум.

В конце 1969 года в Департаменте полиции Сан-Франциско было принято решение, которое стало предвестником создания современных отделов поведенческого анализа (профайлинга). Полиция официально обратилась за помощью к тем, кто изучал не отпечатки пальцев, а устройство человеческой психики и языка.

К делу были привлечены лучшие лингвисты, графологи и судебные психиатры.

На их столы легли все письма Зодиака. Манифесты, открытки, шифры. Перед учеными была поставлена задача: составить психологический портрет невидимки, основываясь исключительно на том, как он пишет и что он пишет.

Специалисты начали препарировать тексты маньяка с не меньшей тщательностью, чем судмедэксперты препарируют тела. Они изучали его странную орфографию. Почему человек, способный собрать сложный целеуказатель для пистолета в темноте и владеющий терминологией огнестрельного оружия, пишет слово «paradice» (рай) через букву «с», а слово «animal» (животное) превращает в «anamal»?

Была ли эта безграмотность настоящей, свидетельствующей о низком уровне образования, или это была искусная стилизация? Хитрый камуфляж, призванный сбить полицию со следа и заставить их искать малообразованного маргинала, в то время как настоящий преступник обладает дипломом колледжа?

Психиатры вчитывались в его фразы, отмечая признаки тяжелого нарциссического расстройства, паранойи и острой потребности в доминировании. Они анализировали его почерк — тяжелый, с сильным нажимом, словно он пытался продавить бумагу насквозь.

Счет «Zodiac = 13, SFPD = 0» стал для профилировщиков важнейшим маркером. Он кричал о том, что перед ними глубоко неуверенный в себе человек, чье чувство собственной значимости полностью зависит от того, насколько сильно его боятся другие. Он не был сверхчеловеком. Он был трусом, прячущимся за громкими цифрами и анонимными посланиями.

Игра со счетом стала поворотной точкой. Маньяк окончательно оторвался от реальности, поверив в собственную неуязвимость. А полиция, признав свое аналоговое бессилие, начала медленно, крупица за крупицей, собирать психологический портрет монстра, готовясь перейти от охоты на улицах к охоте в архивах и психиатрических лечебницах. Впереди следствие ждали сотни подозреваемых, лингвистические ловушки и человек с часами марки Zodiac, который станет их главной, но самой неуловимой навязчивой идеей.

Глава 25. Орфография безумца

К началу 1970-х годов расследование дела Зодиака уткнулось в глухую, непреодолимую стену аналогового кризиса. Улики, собранные на местах преступлений, оказались либо уничтожены парами йода в лабораториях, либо были слишком фрагментарными для системы классификации того времени. Полиция Сан-Франциско, департаменты Вальехо и Напы, а также агенты ФБР оказались в беспрецедентной ситуации. В их распоряжении не было ни орудия убийства, ни надежных свидетелей, способных опознать маньяка в толпе, ни единой зацепки, ведущей к конкретному адресу. Единственным местом преступления, которое оставалось нетронутым, открытым и постоянно пополняющимся, были сами письма.

Белые листы дешевой бумаги, исписанные тяжелым, продавливающим поверхность синим фломастером, превратились в главную арену битвы между правосудием и психопатом. Следствие было вынуждено совершить парадигмальный сдвиг. Когда физические улики молчат, полиция обращается к разуму. Наступила эра судебно-лингвистической экспертизы и психологического профилирования. Специалисты начали изучать не то, на чем были написаны послания, а то, как они были сконструированы. И первое, что бросалось в глаза при взгляде на любой текст Зодиака, была его чудовищная, вопиющая, почти детская неграмотность.

Письма маньяка пестрели орфографическими и синтаксическими ошибками, которые, казалось, кричали о крайней степени необразованности их автора. Он игнорировал правила пунктуации, переносил слова по слогам в самых неожиданных местах, путал заглавные и строчные буквы. Но главным маркером его стиля были искаженные, изуродованные слова.

Описывая свою макабрическую концепцию загробной жизни, он упрямо писал слово «рай» как «paradice» вместо правильного «paradise». Отправляя издевательские поздравления полиции, он желал им счастливого Рождества, выводя «Christmass» с двумя «s» на конце. В своем манифесте, рассуждая о философии убийства, он называл человека самым опасным животным, коверкая слово до неузнаваемого «anamal». Рассказ о своих кровавых похождениях он характеризовал как захватывающий опыт — «experence», теряя букву «i». А рассуждая о детях, которых он планировал расстреливать из школьного автобуса, или подростках на «аллеях влюбленных», он использовал странное, фонетически записанное слово «cid» вместо «kid».

Первоначальный профиль, который вырисовывался в полицейских отчетах на основе этого лингвистического хаоса, был вполне стереотипным. Детективы, привыкшие иметь дело с уличной преступностью, рисовали образ маргинала. В их представлении Зодиак был человеком с крайне низким уровнем интеллекта, возможно, бросившим среднюю школу в подростковом возрасте. Классический неудачник, чернорабочий, человек, занимающийся низкоквалифицированным