Путь Строителя 14 - Алексей Ковтунов

учитывая сколько всего он в себя собрал — вонять должно куда круче. Получается, у него не улетает ничего, слизь перехватывает едкий дух еще на месте, вяжет его в себе и возвращает в дело.

В земле перегнившую жижу доедает невидимая мелочь вроде грибков, и после ее трудов в перегное заводятся соли, а соли эти я в прошлой жизни встречал как раз по строительной части — белесый налет, которым цветут кирпичные стены старых хлевов, где за кладкой годами копится навоз. Налет зовется селитрой, и когда-то ее ровно так и добывали, закладывали особые кучи и годами их выдерживали, а после соскребали созревшее добро и вываривали из него соль.

Если гнилоход проворачивает всю эту работу сам, только в сотни раз быстрее и без потерь, то остаток от его готовки будет по этой соли богаче любой выдержанной кучи, и это уже не удобрение получается, а стратегический запас. Пока это только догадки, в химии с участием Основы я не силен, но выглядит всё недалеко от более привычных процессов из прошлой жизни. Надеюсь, что всё так как я предполагаю, не зря же закладывал эту яму с прицелом на производство. Но отсутствие запахов действительно очень даже радует, хороший знак.

Кстати, что-то же после его кухни должно и оставаться, тот же ил, все-таки гребет он его исправно, а целиком песок не съешь, сколько ни старайся. Куда деваются излишки, я пока не подглядел, но если они понемногу выдавливаются наружу через корешки, то земля после проползания гнилохода должна становиться удобренной и жирной, хоть разбивай грядки прямо по его следу.

— Ну стоит и стоит, пусть стоит… — одобрил новость Больд, и глаза его поехали закрываться обратно.

Двухдневный переход, похоже, не прошел для здоровяка бесследно, утомился бедолага, и оно логично, при такой силище внутри организму положено больше жрать и больше спать. Я вот тоже уже не такой тощий, как пару месяцев назад, но все равно мельче него в разы, и сна мне требуется всего ничего.

— Так он же доел! — возмутился я.

— Ну покушал и хорошо, — невозмутимо протянул он и потрепал свинку по загривку. — Да, свинка? Мы-то с тобой тоже покушали.

— А вы-то когда успели?

— Так Дагна принесла, — пожал Больд плечами. — Пришла, попыталась нас утащить, но я объяснил, что ванна с нами пойдет. Вот она и принесла ужин сюда. И свинку накормила…

— Сердечно рад за вас, — только тут я сообразил, что сам-то ничего не жрал и организм, судя по ощущениям, давно переваривает сам себя.

Пошел ли я после этого есть? Ага, как же. Подхватил свинку за задние лапы, та удивленно взвизгнула, но на передние поднялась исправно, и покатили мы в обход гнилохода и деревни, в сторону коллекторов. Планы на утро скромные, посмотреть, встал ли бетон, и хотя бы попить. Солнце, кстати, забралось уже высоко, и выходило, что провалялся я с вечера до середины дня. Рекорд, буду гордиться.

С водичкой, правда, вышла заминка: когда мы обходили гнилохода, тот вдруг качнулся и повел жгутами в нашу сторону, точнее, в сторону пригорка за нашими спинами, там же осталась ванна, вот ее содержимое он и почуял. Сердце екнуло, Больд ведь дрыхнет рядом с ней без задних ног, но жадность в этот раз не победила, добра в дупле у гнилохода и без того сверх меры, еще перерабатывать и перерабатывать. Жгуты втянулись, туша замерла, и я уже почти выдохнул, да взгляд тут же уперся в ближайший загончик с баранами.

Загонов у нас по деревне раскидано порядочно, и еще один небольшой поставили в лесу, а всего баранов набирается под сотню, и что с этим стадом делать, решительно непонятно. Сейчас же вопрос встал ребром, вокруг загонов аккуратно сложены целые горы сена, а рядом такие же горы того, что от сена получается после переработки. И сложно ли угадать, куда двинется гнилоход, когда переварит все, что натаскал себе в дупло?

— Срочно! — выкрикнул я, еще только вкатываясь со свинкой на стройплощадку.

— Рей, а мы всё доделали! — Хорг от гордости даже подбоченился. — Смотри, бетон уже вставать начал. Гля как получилось-то!

— Срочно, говорю! Навоз! Бараний! — речь выходила сбивчивой, бег со свинкой вместо тачки удовольствие сомнительное, да и спотыкалась она по дороге пару раз, всё проснуться никак не могла.

— Да чего ты так спешишь-то? — лениво откликнулся кто-то из мужиков. — Такую работу сделали, умотались все…

— А у тебя возле дома яма есть, да? — повернулся я к нему.

— Ну у всех есть, и что… Эта-то побольше будет, вон какая вышла.

— Побольше, это точно. — махнул рукой в сторону коллекторов, — Теперь смотри, гнилоход прямо сейчас стоит около двух вычищенных ям, в которые старательно трудилась целая армия. Он их выскреб за день. Как думаешь, твою яму он не осилит? Вместе с домом?

Мужик оглянулся на торчащую за лагерем крону и спорить резко передумал.

— А ну носить говно! — скомандовал он, ухватил тачку и первым покатил к загонам. — Чего встали⁈ Засадим его в яму, чтоб не вылез!

— А может, стенки еще повыше поднять? — предложил кто-то вдогонку. — Чтоб уж наверняка, а?

А ведь мысль дельная, стенки и правда стоит нарастить, выше уровня земли их можно гнать уже кирпичом. И крышу над ямой ставить обязательно, все-таки лишняя вода нам ни к чему, ее и так набежит предостаточно. Канавы, кстати, тоже сперва следует закрыть от дождевой воды, без этого никак. И все это надо делать разом, вот в чем беда!

Голова идет кругом, задач я набрал столько, что впору раздавать, а я с этим делом не тороплюсь, и это уже диагноз. Найти бы кого-нибудь, чтобы ходил за мной по пятам и вовремя одергивал это одержимое молодое тело, голова-то у него работает, но несет ее без остановки.

Мужики тем временем потянулись к загонам вереницей, тачка за тачкой, и угощение поехало в новый дом. Уль встал у въезда и на каждую тачку делал пометку в своей дощечке, учет у него не останавливается даже там, где учитывать особо и нечего. Сваливать я велел пока в один угол, а сам отошел к краю ямы и принялся прокручивать в голове варианты, как спустить туда самого жильца. И желательно ведь заодно освободить его от дерева: дом у него теперь будет каменный, казенный, но сперва предстоит переселение.

Обмозговать такое в одиночку тяжело, и на совещание собрались все светлейшие умы деревни: Хорг никуда и не уходил, подтянулся Уль, а следом подошел незнакомый сухонький мужичок и пристроился слушать.