Единственная для офицера - Женя Громова

— Это не из-за Захара, Дань, — я бережно отложила старую фотографию на тумбочку, устроив её рядом с космическим крейсером, и крепко обняла сына за плечи. — А из-за того, что дедушка со мной не посоветовался. Мне нужно сначала серьёзно поговорить с ним, ясно?

Даня притих, уткнувшись носом в моё плечо. Я чувствовала, как его маленькие пальчики крепко сжимают ткань моей домашней кофты. Он переваривал информацию, укладывая в голове.

— Ладно, — наконец глухо буркнул сын мне в шею, тяжело и совсем по-взрослому вздохнув. — Но только в гости. И на футбол мы потом всё равно пойдём.

— Ну разумеется, раз уж ты такой футболист, просто не на этот матч, — я с облегчением улыбнулась и прижалась губами к его макушке, пахнущей детским шампунем. — А теперь давай укладываться. Завтра вставать рано.

Я помогла ему лечь, укрыла одеялом до самых плеч и выключила верхний свет, оставляя лишь мягкий полумрак от ночника. Выскользнула из детской, аккуратно прикрыв за собой дверь, и только в пустом коридоре позволила себе выдохнуть.

Меня снова накрыло. Захаром.

Стоило только заглянуть на кухню и…

Ох нет, так дальше нельзя!

Вместо постели я пошла в ванную — надо попытаться смыть себя воспоминания о поцелуях . Включила воду, дождалась, пока пойдёт горячая — бойлер барахлил — и шагнула под струи.

Закрыла глаза, упираясь ладонями в мокрый кафель, стараясь расслабиться, но горячая вода не помогала — она лишь оживляла воспоминания, делая их пугающе осязаемыми.

Перед глазами стояло его лицо. Корсаков победно, хищно улыбался, глядя на меня потемневшим взглядом, а потом медленно, демонстративно слизывал с пальцев…

Ох боже, надо прекратить об этом думать!

Внизу живота сладко, мучительно тянуло, и я судорожно прикусила губу, заглушая рваный вздох.

Гад! Ворвался в мою жизнь и перевернул всё вверх дном.

И как, чёрт возьми, мне теперь заставить себя уснуть, если в восемь утра Корсаков снова будет стоять у моей двери?

Глава 37. Захар

Глава 37. Захар

Я стоял под струями, уперевшись лбом в прохладную стеклянную стенку, и тяжело дышал.

Кабину заполняли клубы пара, а у меня перед глазами стояла её чёртова кухня.

Полумрак. И Алиса.

Как я вёл пальцами по её горячей влажной коже.

Как она выгибалась от моих ласк.

Когда я всем нутром своим почувствовал её судорожный всхлип, едва не потерял контроль окончательно. Мне до безумия хотелось сорвать с неё эти дурацкие брюки, разложить её прямо на столе на кухонном.

Рука двигалась быстрее, яростнее.

Голодное мужское безумие требовало выхода, выжигая всё изнутри.

Перед глазами вспыхнул образ её лица в момент оргазма — запрокинутая голова, поджатые губы, дрожь во всём теле. Этот образ стал последней каплей.

Я резко, до предела ускорил движение руки и… сорвался.

Грудь рвано ходила ходуном.

Я стоял под водой ещё минут пять, смывая с себя остатки этой безумной, изнуряющей разрядки, а потом выключил воду, рванул с крючка жесткое полотенце и зло растёр лицо.

Вышел в комнату.

Я обожаю свой дом.

Но сегодня, переступив порог, я отчётливо понял, что нахуй он мне не нужен без них. Здесь не хватает её разбросанных вещей, её смеха и топота маленьких детских ног.

И никакие блядские диванные подушки не спасут.

Усталость всё же взяла своё и я отрубился ровно до шести утра, когда зазвенел грёбанный будильник, который я забыл с вечера выключить.

Сука.

В общем, промаявшись дома, я приехал к Алисе во двор уже в семь сорок.

Рановато, знаю. Наверное, втайне надеялся ещё раз оказаться на её кухне.

Блядь, как же она сладко кончает…

Ясное дело, я не собирался сейчас это повторять, но всем существом тянулся к ним. Хотелось стать частью этого мирка с кипящим чайником, рассыпанным лего на полу, утренней суетой.

Я заглушил мотор, вышел и прислонился спиной к капоту джипа. Задрал голову вверх. Свет в окне её кухни горел.

Собирается, сладкая моя. Кофе пьёт. Я бы тоже от кофе сейчас не отказался, только вот не решался тормошить пацана звонком в домофон.

В семь сорок пять во двор въехал “Майбах”, с Саньком за рулём.

Да он блять охуел?! С первого раза на парковке не понял?

Я отлип от капота, поправил куртку и внутренне подсобрался, готовый продолжить вчерашний разговор. Но Сашка остался за рулем. Задняя дверь открылась, и из салона вышел пожилой мужчина.

Я сжал зубы. Ещё хуже.

Я его толком не видел никогда, но Алиса на него похожа. Только у этого вместо её мягкости — сытая уверенность хозяина жизни

Дорогое пальто, перчатки.

— Захар Борисович, — сказал он, остановившись в паре шагов. Не спросил — утвердил. Он прекрасно знал, кто я и как выгляжу.

— Корсаков, — кивнул я, не протягивая руки. — А вы?

— Тоже Корсаков, — он чуть усмехнулся углом губ, и в этой усмешке не было ни капли тепла. — Забавно, да? Сергей Павлович. Отец Алисы.

Я ничего не ответил. А что мне было отвечать? Раскланиваться и говорить, как я рад знакомству, я не собирался.

— Поговорим? — он едва заметным кивком указал на тонированное стекло своего авто. — Пока дочь не вышла.

Ага, щас блядь. Полезу я к нему

— Здесь поговорим.

Он не стал спорить. Подошёл ближе.

— Я буду коротко, — сказал он. — У меня в регионе заводы. Большой бизнес, который требует контроля. Я не могу всё бросить и переехать сюда, и мать Алисы тоже не может. Поэтому переедет Алиса. С мальчиком. Поближе к нам. Я уже присмотрел им дом — хорошая частная школа рядом, охрана, всё для ребёнка.

— Вы это с ней обсуждали? — спросил я, чувствуя, как внутри начинает закипать глухая ярость.

— Я это обсуждаю с тобой.

Я не выдержал и коротко усмехнулся ему в лицо. Он с луны что ли свалился со своими планами?

— Хотите, чтобы она снова от вас сбежала? На этот раз подальше?

Он помолчал. Его глаза сузились, сканируя меня заново — переоценивал противника, понял, что лобовой прессинг не прошёл.

— Послушай, майор, — голос остался ровным, но из него ушла последняя фальшивая мягкость. — Я понимаю: ты герой, ордена, горячие точки, всё такое. Для тебя семья, судя по твоему отсутствию, это вообще не самое важное в жизни. И для мужчины твоего склада это, наверное, нормально. А