Барон Оболенский - Александр Горин

семье. Гаврила сейчас не столько жену осадил, сколько восстановил пошатнувшийся авторитет главы семьи и старосты. Ну что ж, пусть. Вмешиваться не буду, сами разберутся у кого будут жить.

— Не нужно споров, — подал голос Василий, выступая вперёд и чуть придерживая жену за плечо. — Мы люди простые, не избалованные. Можем и в сарае каком перебиться, пока не обустроимся. Нам не привыкать.

— Да не в этом дело, — отмахнулся Гаврила и его тон сразу смягчился. Он вздохнул и погладил бороду. — Живите у нас, конечно. Места и правда хватит. А я что, я не изверг. Просто порядок должен быть, — староста покосился на жену. — Вон столовую за два дня поставили, и вам дом быстро справим.

Лена, сжимавшая в руках узелок с пожитками, подняла на Гаврилу глаза и впервые за вечер робко улыбнулась.

— У вас столовая? — переспросила она, переглядываясь с мужем. Видимо, идея собственного дома им пришлась по душе. — Я помочь могу. По хозяйству, по кухне. Что скажете, всё сделаю. И готовить умею, и шить.

Тут оживилась Настя:

— Шить умеешь? У меня ткань есть, сможешь помочь сарафан сшить?

— Ну конечно помогу! — с готовностью ответила Лена. — И занавески для столовой могу сшить и скатерть обметать.

Пока мужики, отложив копья и топоры, знакомились с Василием с Прошкой, Лиля и Оля добрались до собаки. Лайка, наевшись хлеба и получив от меня порцию мысленного тепла, теперь разлеглась на траве, подставив пузо для чесания.

— Хорошая собачка, — приговаривала Лиля, почёсывая пса за ухом. — Красивая, чёрненькая, лапки в носочках. Ты чья? Ничья? Будешь нашей?

Собака, совершенно разомлевшая от ласки, перевернулась на спину и задрала лапы. Оля, робея, протянула руку и коснулась белой манишки. Пёс извернулся и лизнул её в нос, и Оля захихикала, утираясь рукавом.

— А как зовут пёсика? — спросила Лиля, оборачиваясь ко мне.

— Как пса назовёшь, так он и служить будет, — ответил я, подымаясь на ноги и на ходу придумывая имя животному. — Назовём Верным, будет наш дом охранять и с нами на охоту ходить. Верный, слышишь меня?

Пёс повернул голову на звук моего голоса, вскочил на ноги и посмотрел на меня, чуть повернул морду. Хм, не иначе как вопросительно посмотрел. А что, если?..

«Лежать», — мысленно послал я команду, глядя псу прямо в глаза и вкладывая в импульс образ: собака, лежащая на земле, лапы вытянуты, голова на земле. Верный перестал вилять хвостом, поднял морду и уставился на меня с выражением глубокой задумчивости. Ложиться он не стал, а продолжал сидеть, склонив голову набок и навострив уши.

— Ну, ничего, — пробормотал я, почесав пса за ухом. — Будем тренироваться. Каждый день.

Я перевёл взгляд на своего рыжего советника, который втолковывал Василию что-то про монстра, который разгромил их деревню.

— Андрей, — позвал я и мой помощник тут же подскочил ко мне. — Знакомься, это Верный, наш новый начальник охраны. Сколоти ему конуру, поставь у нашего дома и, вообще, поставь на довольствие.

— Слушаюсь, ваше благородие! — воскликнул Андрей, здороваясь с собакой за лапу. — Будет сделано в лучшем виде!

Глава 11

Следующее утро началось с крика. Нет, не с петушиного, с голосистым будильником Гаврилы я уже свыкся настолько, что перестал просыпаться от его воплей. На этот раз надрывался Ваня Лукин и его крик довольно быстро сменился громким плачем, который перекрывал даже утренний гомон птиц.

Я быстро оделся и вышел на крыльцо, заранее готовясь к чему-то неприятному. Верный, уже освоивший новенькую конуру, сидел у входа и настороженно крутил головой, явно оценивая обстановку.

У калитки стоял Ваня. Слёзы текли по его щекам, кулаки были сжаты, а глаза метали молнии. Завидев меня, он сорвался с места и подбежал ко мне.

— Ваше благородие! Ваше благородие! — затараторил он, тяжело дыша и размазывая слёзы рукавом. — Этот новенький, Прошка, он у меня ножик отобрал! Мой ножик, который вы подарили! Я ему показал, а он выхватил и не отдаёт! Я просил, а он меня толкнул! И ещё… ещё… — Ваня набрал воздуха и выпалил: — Он грядки наши потоптал! Мамка говорит, там репа и морковь росла, а он всё вытоптал!

Началось в деревне утро, что называется. Ладно, всё решим.

— Не реви, сейчас восстановим справедливость, — спокойно сказал я и положил руку Ване на плечо. — Ножик я тебе верну, не переживай. Если кто-то решил, что в Дубровке можно отнимать чужое и вредить, то он сильно ошибается.

Ваня шмыгнул носом, и мы пошли к дому Лукиных. Из избы выскочил Андрей с неизменной тетрадью под мышкой, и через минуту к нам присоединился Сергей. Верный, почуяв неладное, бежал рядом со мной.

У дома Лукиных кипели страсти. Настя стояла, уперев руки в бока, и грозно смотрела на понурого Прошку, который насупившись стоял перед ней. В руке он сжимал Ванин складной ножик, и по его лицу было видно, что отдавать он его не намерен категорически. Рядом топтался Илья, держа в руках мотыгу, и от него исходило такое напряжение, что, казалось, ещё немного и он начнёт крушить всё вокруг.

— Барин, вы посмотрите только! — воскликнула Настя, увидев меня и указывая на грядки. — Грядки с репой и морковью вытоптал, паршивец! Я их растила, холила, каждое утро поливала, а он!.. — Она задохнулась от возмущения и махнула рукой.

— Я не нарочно, — буркнул Прошка, не поднимая глаз. — Я за ним бежал, а он споткнулся и упал. Я тут ни при чём.

— Это я споткнулся⁈ — взвился Ваня, дёргаясь вперёд. — Ты за мной гнался с палкой! И толкнул! И ножик отобрал!

— Я только посмотреть хотел! — сверкнул глазами Прошка. — А ты жадина!

— Прохор, — громко сказал я и сразу все замолчали, — отдай нож Ивану.

Прошка замялся, глядя на меня исподлобья. В его глазах читалась борьба: с одной стороны, страх перед бароном с мечом, с другой — отчаянное нежелание расставаться с игрушкой. Я выждал три секунды и добавил, понизив голос:

— Быстро!

Этого оказалось достаточно. Он медленно, словно расставаясь с величайшей драгоценностью, протянул нож Ване, который быстро схватил мой подарок и сразу стал проверять его на работоспособность.

В этот момент к нам подбежали Василий со сжатыми кулаками, бледная Лена с каким-то свёртком в руках, за ними спешила Марина, которая, похоже, и известила родителей о проделках их отпрыска. Мать Прошки сразу бросилась к сыну и прижала его к себе, словно пытаясь защитить.

— Прошенька, что же ты натворил? — прошептала Лена, гладя мальчугана по голове. — Мы же только вчера пришли, а ты уже безобразничаешь. Как же так?

— Я