Измена на двоих. Теперь я никому не нужна - Виолетта Весна

— Я хотел спросить до того, как мы вошли, — сказал он. — Ты уверена, что нельзя было сохранить хотя бы то, что у нас работало?

— Что именно?

— Дом. Привычную жизнь. Поддержку. Мы могли жить отдельно какое-то время, потом решить.

— И ты продолжал бы отношения с Полиной?

— Я не знаю, что будет с Полиной.

— Тогда какую роль предлагаешь мне?

— Не роль. Я говорю, что семнадцать лет не состояли только из последнего года.

— Согласна. Были хорошие годы. Были трудные. Мы создали компанию, пережили долги, похоронили мою маму, ремонтировали дом. Ничего этого я не вычеркиваю.

— Но не оставляешь нам шанса.

— Шанс на что? Вернуться к ужинам, пока ты решаешь с другим человеком, где будешь жить после продажи?

— Я закончил ту ложь.

— Потому что я нашла счет.

Олег опустил пиджак на руку поудобнее.

— Да. Я виноват. Без объяснения и без «но». Я должен был закончить брак до отношений с Полиной и отдельно обсудить продажу. Не сделал ни того, ни другого.

Это было первое признание без попытки сразу показать мою долю ответственности. Я слушала и понимала, что ждала этих слов. Только ожидание не означало желания вернуться.

— Спасибо, что сказал.

— Ничего не меняет?

— Меняет наш разговор. Решение не меняет.

Он кивнул.

— Дом все еще предлагаю оставить тебе.

— Мы договорились без дома.

— Верно.

Олег посмотрел в сторону парковки.

— Тогда увидимся на собрании. Оценку бизнеса обещали к середине октября.

— Увидимся.

Мы разошлись в разные стороны. Он не попытался обнять меня на прощание. Я была благодарна и за это.

В машине я положила документы в папку, завела двигатель и не поехала. Руки лежали на руле спокойно, но мне требовалось время понять, что именно закончилось. Брак прекратился сегодня. Совместная жизнь — месяц назад. Доверие — раньше, только я узнала об этом двенадцатого августа.

Я достала телефон. Сообщений было несколько: Тамара прислала календарь платежей, Илья — результаты партии, Галина Андреевна спросила, когда я приеду на обед. От Михаила ничего не было.

Я написала тете: «Буду через сорок минут».

В гостевом доме заканчивался сезон. Во дворе стало тише, часть номеров пустовала. Галина Андреевна ждала на кухне с супом и жареной рыбой.

— Готово? — спросила она.

— Готово.

— Садись. Я не придумала, что говорят в такой день.

— Ничего особенного не нужно.

Она налила суп.

— Олег просил вернуться?

— Спросил, нельзя ли сохранить привычную жизнь. Потом признал вину без оправданий.

— Хорошо, что признал.

— Хорошо.

— И плохо, что поздно.

— Да.

Мы пообедали, обсуждая ее гостевой дом, а не мой развод. У одной семьи сломалась машина, и номер пришлось продлить. Поставщик белья снова перепутал размеры. На ноябрь тетя планировала ремонт двух ванных. Ее жизнь не останавливалась, чтобы сопровождать мою.

После еды я помогла проверить смету. Когда собралась уезжать, Галина Андреевна спросила:

— Дом продаете?

— Предлагаю продать. Олег пока не согласен.

— Если понадобится пожить здесь между продажей и новой квартирой, скажи заранее. Не бесплатно, чтобы ты не спорила. По семейной цене.

— У тебя гости.

— Зимой половина номеров пустая.

— Спасибо.

— Это не долг, Кира. У меня есть свободный номер, у тебя может быть нужен. Когда-то ты бесплатно вела мне кухонный учет три месяца.

— Мне было двадцать два, и я считала это развлечением.

— Я считала помощью. Теперь моя очередь.

Я обняла ее. Мы не обсуждали, понадобится ли номер. Достаточно было знать, что предложение существует и не требует от меня немедленного решения.

В три я приехала на встречу с оценщиком по компании. Михаил участвовал по видеосвязи с хозяйства, Олег и Полина подключились из своих кабинетов. Мы утвердили перечень активов, долгов, договоров и допущений. Оценщик запросил две недели. Полина настаивала на учете бренда по прежней цене сделки, Михаил — на консервативной оценке урожайности. В итоге договорились предоставить оба обоснования и не выбирать результат заранее.

Совещание закончилось после пяти. Я вышла на набережную, купила кофе и села на свободную скамью. В Анапе стоял теплый вечер, но туристов стало меньше. Я могла поехать домой, разобрать документы или открыть рабочую почту. Не хотела делать ничего из этого.

Телефон подал сигнал. Михаил написал: «Регистрация закончилась. Я дома. Если готова говорить о личном, предлагаю сегодня поужинать. Не на хозяйстве и не по работе».

Я прочитала сообщение дважды. Он не спросил, свободна ли я теперь для него. Не предложил приехать утешать.