Развод по приказу. Измена по любви - Виолетта Весна

На экране презентации, который Агата не успела выключить, схема комплекса сменилась системным окном тревоги.

«Нижний уровень. Сектор Б. Принудительная блокировка».

Сектор Б.

Тот самый технический сектор, куда отправили группу Никиты.

Я схватила Рената за рукав.

— Там мальчик.

Он посмотрел на экран.

И все в его лице стало страшно спокойным.

— Теперь да.

ГЛАВА 8. Первая трещина

Сирена разорвала зал на части.

Еще секунду назад здесь сидели люди с папками, водой в стеклянных бутылках и аккуратными лицами. Говорили о восстановлении базы, безопасности, доверии семей. А теперь под потолком мигали красные лампы, кто-то опрокинул стул, женщины у двери зажали телефоны в руках, охрана пыталась понять, кого выводить первым.

Я стояла посреди этого шума и смотрела на экран.

«Нижний уровень. Сектор Б. Принудительная блокировка».

Слова были сухими, системными. Но за ними был живой мальчик. Сын Ларисы. Возможно, один. Возможно, связанный. Возможно, уже понимающий, что его оставили там не для переговоров.

Ренат повернулся к Владиславу:

— Где вход?

— Через ангар. Грузовой лифт и аварийная лестница.

— Карта у Тарханова.

Я оглянулась.

Тарханов уже не сидел за столом.

Он двигался к боковой двери, почти не выделяясь среди людей. Не бежал. Не суетился. Просто уходил так, как уходят те, кто уверен: в общем шуме никто не заметит правильного направления.

— Он там, — сказала я.

Ренат сорвался первым.

Владислав пошел за ним. Быстро, без крика, с той страшной собранностью, от которой люди сами расступались. Горицкий поднялся у стола.

— Аксенов! Это служебная зона!

Владислав даже не обернулся.

Агата схватила со стола планшет и резко сказала мне:

— Держитесь рядом. И не спорьте сейчас ради гордости.

— Обычно я спорю не ради нее.

— Сегодня сделайте исключение.

Мы бросились за мужчинами.

Коридор за залом был уже полон людей. Кто-то пытался открыть запасной выход, кто-то говорил по телефону, охранник требовал всем пройти к лестнице. Красный свет тревоги делал лица чужими.

Тарханов успел добежать до поворота.

Ренат почти настиг его, но полковник резко толкнул дверь технического помещения. Изнутри выскочил человек в форме охраны. Не напал, просто встал поперек прохода. Этого хватило на две секунды.

Тарханов исчез за дверью.

Владислав врезал охраннику ладонью в грудь, оттесняя к стене.

— Стоять.

Тот побледнел.

— Мне приказали никого не пускать.

— Кто приказал?

Охранник посмотрел мимо него.

На Горицкого.

Я обернулась. Лев Аркадьевич шел к нам через коридор спокойно, будто сирена была не тревогой, а музыкальным сопровождением к его выходу.

— Владислав, — сказал он. — Ты сейчас совершаешь ошибку при свидетелях.

— Ошибка была в день операции, — ответил Владислав. — Сегодня я ее исправляю.

— Громкие фразы плохо смотрятся в рапорте.

Ренат уже проверял дверь, за которой скрылся Тарханов.

— Закрыто изнутри.

— Код? — спросила Агата у охранника.

Тот молчал.

Я видела, как у него дергается кадык. Молодой. Лет двадцать пять. Не злодей. Человек, который получил приказ и слишком поздно понял, что приказ может пахнуть чужим страхом.

Я подошла ближе.

— Как вас зовут?

Он посмотрел на меня растерянно.

— Что?

— Имя.

— Павел.

— Павел, там, внизу, может быть парень. Сын Ларисы Невской. Его держат не потому, что он преступник, а потому что его мать заставили молчать. Если вы знаете код и не скажете, вы станете частью этого.

Горицкий усмехнулся.

— Очень трогательно. Таисия Владиславовна, вы снова проводите терапию в неподходящем месте.

Я не посмотрела на него.

— Павел, на меня смотрите.

Охранник поднял глаза.

— Вы не обязаны спасать систему. Но можете не помогать ей ломать человека.

Его губы дрогнули.

Ренат молчал. Владислав тоже. Впервые никто не перебивал, не торопил, не решал вместо меня, как надо говорить.

Павел выдохнул:

— Код не откроет. Там карта нужна.

— Где карта? — спросил Ренат.

— У Тарханова. И у начальника поста.

— Где пост?

— В ангаре. Но нижний уровень уже заблокирован. Если включили старый протокол, двери не откроются