Развод по приказу. Измена по любви - Виолетта Весна

А рядом с ним была Агата.

Она наклонилась к нему, что-то сказала тихо. Владислав повернул голову. Их плечи почти соприкоснулись. Она положила перед ним папку, пальцем указала на строку. Он кивнул.

Обычное рабочее движение.

Ровно так я сказала бы себе раньше.

Рабочее. Не личное. Не накручивай. Не унижайся подозрениями.

Но вчера вечером она звонила ему в момент нашего развода. Сегодня она вошла вместе с ним и остановила комиссию. Теперь стояла рядом на закрытой встрече Горицкого.

Женщина генерала.

Так ее называли за моей спиной, наверное. Не любовницей — слишком грубо. Не коллегой — слишком честно. Женщина генерала. Та, которая знает его дела, входит с ним в закрытые залы, появляется в нужный момент и говорит с ним на языке, куда жену не пустили.

Мне стало больно.

Не остро. Не как в первый удар. Скорее глубоко и ровно, как болит старая рана, если на нее нажали точно.

Ренат заметил.

— Таисия.

— Не надо.

— Это может быть не то, что вы думаете.

Я усмехнулась, не отрывая взгляда от зала.

— Самая унизительная фраза в мире. Знаете почему?

— Почему?

— Потому что обычно ее говорят, когда уже поздно объяснять нормально.

В зале Агата снова склонилась к Владиславу. Он взял у нее телефон, посмотрел на экран, вернул. Их пальцы почти коснулись.

Я отвернулась.

Стыдно было не от ревности. От того, что ревность вообще еще жила во мне после всего. После развода. После приказа. После письма. После того, как я сама села в машину к другому мужчине.

Чувства не уходят по команде. Даже если командир внутри тебя очень старается.

— Мы здесь не за этим, — сказала я.

— Да.

— Тогда ищем Ларису.

Ренат кивнул.

Мы пошли дальше по коридору. За залом находилась техническая часть здания: серверная, архив, подсобные помещения. На одной двери висела табличка «Связь». Ренат остановился перед ней.

— Если здесь хранят старые схемы резервного канала, они могут быть внутри.

— Замок электронный.

— Вижу.

Он достал телефон, набрал сообщение. Через минуту пришел ответ. Ренат прочитал и коротко выдохнул.

— Что?

— Рахманов прислал временный код. Видимо, его доступ еще не полностью закрыли.

— Полезный начальник.

— Когда не ругается.

Код сработал.

Комната связи оказалась маленькой, без окон. Два шкафа с оборудованием, стол, старые мониторы, коробки с кабелями. На стене — схема объекта. Я сразу увидела знакомую пару слов, написанную маркером на распечатке возле одного из секторов.

«Верхний снег».

Ниже кто-то другой, красным, приписал:

«Нижний допуск».

— Ренат.

Он подошел.

— Это не контрольная пара, — сказал он после паузы. — Это отметка доступа к нижнему уровню.

— Нижний уровень здесь есть?

— Старые тоннели под ангаром. Их должны были законсервировать.

Я вспомнила слова Лидии Марковны:

«Где нижний снег стал приказом».

Не просто пароль. Не просто ошибка в записи. Нижний уровень. Место, куда группу могли отправить под видом маршрута. И куда сейчас могли спрятать сына Ларисы.

Ренат уже изучал схему.

— Вход через грузовой лифт в ангаре.

— Идем?

— Сначала отправлю Рахманову.

Он сфотографировал схему. В этот момент за дверью послышались шаги.

Мы замерли.

Дверная ручка дернулась.

Ренат выключил свет одним движением и потянул меня за стойку с оборудованием. Комната погрузилась в темноту, только маленькие лампочки на панели мигали зелеными точками.

Дверь открылась.

Вошли двое.

Я узнала голос Агаты.

— У нас мало времени, — сказала она. — Горицкий уже понял, что запись всплыла.

Второй голос принадлежал Владиславу.

— Где мальчик?

Мальчик.

Я зажала рот рукой, чтобы не выдать дыхание.

— На нижнем уровне, если Лариса сказала правду, — ответила Агата. — Но туда не пройти без карты доступа Тарханова.

— Тарханов здесь?

— Да. И он нервничает.

— Хорошо.

— Ничего хорошего, Влад. Если Горицкий решит, что мальчик стал лишним…

Она не договорила.

Владислав сказал тихо, но так, что у меня похолодела спина:

— Не решит. Я заберу его раньше.

— Ты уже потерял право действовать один.

Пауза.