Развод по приказу. Измена по любви - Виолетта Весна

Я тогда спросила, что это значит. Он ответил: «У нас был верхний. А они сказали нижний». Я решила, что это про склон. Про маршрут на объекте.

Ренат резко достал телефон.

— Верхний снег, нижний снег?

— Кажется, да.

Он набрал чей-то номер.

— Рахманов, поднимите таблицу контрольных пар по «Северному склону». День операции. Мне нужна пара для группы три.

Он слушал.

Я смотрела на него и почти не дышала.

Милана перестала писать.

Ренат включил громкую связь.

Голос Рахманова прозвучал хрипло:

— Откуда у тебя это?

— От свидетеля.

— Какого?

— От Таисии.

Пауза.

— Контрольная пара для группы три в день операции: «верхний снег».

У меня похолодели руки.

Ренат спросил:

— В записи что?

— В официальной расшифровке указано «верхний снег».

— А на аудио?

— Сейчас проверяю.

Мы ждали.

Секунды тянулись слишком долго. Я слышала гул холодильника, дыхание Миланы, шум машины за окном. И свое сердце.

Потом Рахманов сказал:

— На вашей копии плохо слышно. Но если усиливать, похоже на «нижний снег».

Ренат закрыл глаза.

Всего на секунду.

— Значит, расшифровку подделали, — сказала Милана.

— Да, — ответил Рахманов. — И если Никита сказал это на консультации до того, как запись нашли, его слова подтверждают аудио.

Я медленно встала.

Ноги держали плохо.

Не от слабости. От осознания.

Никита сказал правду.

Не бред. Не травма. Не искажение. Правда была в двух словах, которые никто не хотел слышать.

Верхний снег.

Нижний снег.

Разница между жизнью и смертью.

— Тая, — Милана коснулась моего локтя.

Я покачала головой.

— Он пытался мне сказать.

— Ты не могла знать.

— Но он пытался.

Ренат отключил звонок и подошел ближе.

— Вы услышали сейчас.

— Поздно.

— Нет.

Я посмотрела на него.

— Никита мертв.

— Да. Но его не сделают виноватым.

Голос у него был жесткий. Не утешающий. Почти клятва.

И именно поэтому я поверила.

Телефон Миланы зазвонил. Она взглянула на экран и нахмурилась.

— Лидия Марковна.

Я взяла трубку сама.

— Лидия Марковна?

В ответ было шумное дыхание.

— Тая, я не могу долго говорить. Лариса звонила мне.

Я резко выпрямилась.

— Где она?

— Не сказала. Она плакала. Просила передать вам, что не знала про Никиту. Она думала, им нужен только маршрут вашего приема.

— Чей маршрут?

— Ваш. Она сказала: «Я передала, когда Тая будет одна». Потом связь оборвалась.

Я включила громкую связь.

Ренат уже стоял рядом.

— Лидия Марковна, — сказал он. — Это Сарматов. С какого номера она звонила?

— Скрытый.

— Что было на фоне? Машины? Вокзал? Люди?

— Вода.

Я подняла глаза на Рената.

Наше условное слово вдруг прозвучало чужим предупреждением.

— Какая вода? — спросила я.

— Не знаю. Как будто река или дождь по металлу. И еще гудок. Низкий такой. Может, корабль.

Ренат быстро сказал:

— В городе два места с такими гудками: грузовой порт и старая паромная пристань.

Милана уже открывала карту.

— Лариса сказала что-нибудь еще? — спросила я.

Лидия Марковна заплакала тихо.

— Да. Она сказала, что мальчика держат там, где «нижний снег» стал приказом.

У меня перехватило дыхание.

Ренат побледнел.

— Повторите.

— «Где нижний снег стал приказом». Я не поняла.

А мы поняли.

Не сразу полностью, но достаточно.

Это было не просто место у воды.

Это было место, связанное с операцией «Северный склон». Тот объект, где группа Никиты получила подмененную команду.

Я выключила телефон.

В комнате никто не говорил.