Развод по приказу. Измена по любви - Виолетта Весна

— Да.

— В день операции?

— До операции. Тренировочный сектор «Северного склона» собирали на базе старой пристани. Часть объектов была здесь: технические коридоры, имитация обвала, резервные каналы связи.

— То есть «где нижний снег стал приказом» — это не метафора.

Он покосился на меня.

— Вы не любите метафоры?

— После брака с генералом я люблю только то, что можно проверить.

— Справедливо.

Мы подошли к служебной калитке. Замок был новый, не ржавый, как ограждение вокруг. Ренат заметил это одновременно со мной.

— Здесь кто-то бывает, — сказала я.

— Часто.

— Горицкий?

— Или его люди.

Он не стал вскрывать замок. Вместо этого повел меня дальше, к месту, где секция забора просела возле бетонной тумбы. Там было узко, мокро и неудобно. Я пролезла первой, зацепившись пальто за торчащую проволоку.

— Только не говорите, что купите мне новое пальто, — прошептала я.

— Записал. Брюки уже есть в списке.

Я обернулась.

На его лице не было улыбки, но в глазах она почти появилась.

И в этот момент я вдруг поняла, как опасна становится нормальность рядом с ним. Не страсть, не громкие слова, не спасение на руках. А вот это: короткая фраза у забора, мокрый ветер, чужая опасность вокруг, и мужчина, рядом с которым я на секунду могу дышать.

Мы прошли между складами.

Слева тянулся длинный ангар с выбитыми окнами. Справа стояло административное здание, уже отремонтированное: новые стеклопакеты, камеры, закрытая парковка. Возле входа — несколько машин с ведомственными пропусками.

Ренат остановился.

— Прием, — сказал он тихо.

— Какой прием?

— Сегодня у Горицкого закрытая встреча с подрядчиками и руководством управления. Официально — обсуждение восстановления тренировочной базы. Неофициально…

— Зачистка хвостов?

— Возможно.

Я посмотрела на людей у входа. Мужчины в темных костюмах, женщина с планшетом, охрана. Все спокойно, прилично, без криков и оружия. Именно так, наверное, выглядит зло, когда ему выделили бюджет и зал для переговоров.

— Значит, Лариса не здесь?

— Не факт. Но если ее сын связан с этой базой, ответ может быть внутри.

Я достала телефон. Связь была слабой, но сообщение Милане ушло:

«Мы у пристани. Здесь закрытая встреча Горицкого».

Ответ пришел почти сразу:

«Не входи без меня».

Я посмотрела на Рената.

— Милана велела не входить.

— Она права.

— Значит, мы войдем?

— Да.

Я убрала телефон.

— Вы плохое влияние, майор.

— Я предупреждал, что неудобный.

Мы не пошли через главный вход. Ренат провел меня к боковой части здания, где старый служебный коридор соединял административный блок с ангаром. Дверь была закрыта, но не на электронный замок, а на обычный. Он работал с ним меньше минуты.

— Я не буду спрашивать, откуда навыки.

— Хорошо.

— Но осуждаю профессионально.

— Принято.

Внутри пахло свежей краской, пылью и дешевым кофе из автомата. Коридор был пустой. На стенах висели планы будущего комплекса: стеклянный фасад, учебные башни, современные классы. Красивые картинки для отчетов.

За одной из таких картинок могли похоронить правду о погибших людях.

Мы вышли к лестнице.

Сверху доносились голоса.

— Вам нужно остаться здесь, — сказал Ренат.

— Нет.

Он посмотрел на меня устало.

— Я ведь знал, что вы это скажете.

— Тогда зачем предложили?

— Проверял чудо.

— Не сегодня.

Мы поднялись на второй этаж.

Дверь в зал была приоткрыта. Внутри говорили негромко, но уверенно. Я различила голос Горицкого почти сразу. Мягкий, поставленный, без единой лишней ноты. Он умел звучать так, будто любая его ложь уже прошла юридическую проверку.

— Объект должен быть введен в работу без скандала, — говорил он. — Старые трагедии не могут тормозить развитие системы.

Старые трагедии.

Никита умер две недели назад. Группа погибла меньше года назад. Но для Горицкого это уже было старым.

Я заглянула в щель.

В зале стоял длинный стол с водой, папками и микрофонами. Несколько мужчин в костюмах, два человека в форме, Агата Веренич у экрана с презентацией.

И Владислав.

Я увидела его сразу.

Он стоял не у стола, а чуть в стороне, возле окна. В форме, собранный, холодный. Даже здесь, среди людей, которые наверняка ждали его падения, он выглядел как человек, с которым опасно говорить без подготовки.