Путешествие по Среднему Поволжью и Северу России - Шарль Рабо

Недалеко от устья Сыгвы находится Саксунт – пауль484 – крупнейший из всех встреченных нами остяцких населенных пунктов: в его двенадцати чумах обитали шестьдесят человек. Жилищами в сыгвинских паулях являются квадратный чум и сас – коль – нечто среднее между передвижным чумом из бересты и стационарной юртой, он представляет собой прямоугольную хижину со сделанной из шестов и жердей двускатной крышей, покрытой корой. Интерьер там такой же, как в юрте. Сас – коль используют летом и только уральские остяки – за Сартиньей он нам не попадался.

Мы делали остановки не более чем на пару часов и, перекусив, отправлялись изучать местное население, ведь перед нами была заря человечества, времена, когда человек существовал за счет охоты и рыбалки.

Забавно было наблюдать за трапезой остяков. Их столовые принадлежности состояли из пары ковшиков, сделанных из коры, причем один из них был заполнен вареной рыбой, а другой рыбьим жиром. Они заедали это большим куском черного хлеба, который предпочла бы не всякая собака. Члены семьи усаживались вокруг поставленных на землю двух блюд на корточки и начинали вылавливать куски пищи, запихивать их в рот и запивать рыбьим жиром. Периодически туземцы сморкались в руку, после чего продолжали вылавливать этими пальцами из посуды рыбу: приправленная таким образом, она казалась им еще вкуснее. Летом такой суп – единственное блюдо у остяков, он настолько значим в их домашнем быту, что период его приготовления является у них единицей учета времени485.

Зимой рыба также составляет важную часть остяцкого питания: в эту пору они много едят ее в сушеном, копченом или соленом виде. Подобно эскимосу, остяк может за день поглотить 20–25 фунтов рыбы, а за один присест – ее приличную порцию и еще 4–5 куропаток в придачу!486 Туземцы весьма ценят сырую рыбу, считается, что она спасает от цинги. На каждой остановке наш переводчик требовал себе нескольких сигов, которых вмиг уплетал. Отделив филе, он набивал им рот, а затем отрезал то, что туда сразу не поместилось.

Раньше мука была в этих местах редким и дорогим товаром, но после появления на Ляпинской пристани складов месье Сибирякова ее цена значительно снизилась, и теперь она имеется в каждой семье. В будни женщины ее пекут, а по праздникам готовят из ржаной муки и рыбы вкуснейшую кашу.

Как и прочие дикари, остяки едят всякую живность – даже лис и белок. Пироги с беличьим мясом считаются у них лакомством, обычно же они питаются лосятиной и олениной. Любимым напитком у них, конечно же, является водка, однако на Сыгве и в верховьях Сосвы ее трудно достать, что только идет на пользу здоровью туземцев. Под влиянием русских остяки пристрастились к чаю, но по причине его редкости здесь вместо него обычно употребляют настой таволжника (Spiraea ulmaria).

Погрузив багаж, наша экспедиция отправилась в путь, намереваясь вечером прибыть в Сартынью487 – единственную в этих местах деревеньку русского типа, которая сосвенским остякам кажется земным раем. Но до этого мы сделали остановку в селении Хохан488 днем, когда его мужчины возвращались с рыбалки, а женщины были заняты заготовкой провизии на зиму. Используя в качестве ножа оленью лопатку, они потрошили рыбу, в мгновение ока удаляя у нее внутренности, которые затем клали в миску, чтобы извлечь масло, а филе нанизывали на прут. Деревья были сплошь завешаны сиявшей серебром мелкой рыбешкой489 – издалека, трепеща на ветру, она сверкала, напоминая ловушки с зеркальцами для ловли птиц.

Нож из оленьей лопатки

Еще одна остановка, и к ночи мы прибыли в Сартынью, за двое суток преодолев, по словам наших проводников, двести километров. На берегу нас встретил староста – остяк, по этому случаю облачившийся в черный сюртук с медалью, полученную им за усердную службу в своей должности, и повел в превосходный дом. Церковь, шесть – семь избушек и несколько разбросанных на берегу реки чумов – такова столица Сосвенского края.

На следующий день у аборигенов был праздник. К их вящей радости мы угостили их водкой, после чего они показали нам свои пляски, которые исполняют по случаю убийства медведя. Оказывается, принеся медведя в селение и разложив его на скамье, люди начинают обниматься с ним, надевают на когти зверя кольца, а в глаза вставляют монеты, после чего мужчины начинают плясать, закрыв лица примитивной маской из бересты.

Остяцкие танцы не отличаются изяществом и разнообразием, их ритмичные подпрыгивания, сопровождаемые дерганьем рук, напоминают судороги полоумных – впрочем, читатель может судить об этом по фото490. Сначала два остяка скакали друг за другом – один изображал охотника, а другой дьявола, пытавшегося его поймать. Потом посреди лужайки неподвижно стоял человек, изображавший березу, а другой пытался сбить его с ног. В конце концов, «береза» ожила, танцор оторопел и упал в объятия своего партнера с криком: «Так ты, оказывается, человек!» На этом танец закончился. В финале выступили два танцора, которые прыгали, размахивая платками491. Весь этот спектакль напоминал детские забавы. Представление сопровождалось исполнением остяком – музыкантом меланхоличных мелодий на домбре – пятиструнных гуслях492.

Остяцкий танец

Расхрабрившись от принятой водки, остячки тоже решили не отставать. Выйдя на «сцену» в меховых перчатках и с покрытыми шалями головами (видимо, чтобы не показывать своих лиц и тел), они напоминали аляповатые манекены. Эти с позволения сказать балерины медленно и томно двигали руками и телами словно знаменитые яванские танцовщицы на Всемирной выставке 1889 г.493 Затем они подобно своим мужчинам принялись скакать, принимая при этом характерные для Востока позы и сопровождая свой танец придуманными на ходу песнями: первая была про щедрого иноземца, который приехал в Сартынью и угостил их водкой, а вторая излагала извечную тему обманутой женщины – некий чужестранец без ума влюбился в юную туземку, родившую ему ребенка, а потом сбежал. Песня заканчивалась вопросом: зачем он так поступил?

Однако в жизни остячки вовсе не простушки. Так, жена нашего переводчика – туземца Семена вела себя как настоящая европейская дама: когда очередной муж ей надоедал, она заводила нового. Ребенок, прижитый ею от Семена, родился нездоровым. «Если он помрет, – непринужденно заявила она нам, – то я брошу своего мужика: а на кой он мне тогда нужен?!»

В экспедиции исследователю отдыхать некогда: в пути нужно отмечать свой маршрут на карте, фиксировать особенности хозяйства посещаемых мест, а на привалах – собирать всевозможные коллекции, закупать предметы быта и записывать рассказы туземцев.

Поприсутствовав утром