Путешествие по Среднему Поволжью и Северу России - Шарль Рабо

с лодок в одном лесном месте и по извилистой тропинке отправились в кереметь. Посреди поляны нас встретила преграда из увенчанных лохмотьями тонких стволов, а в углу стояло маленькое строение: это были храм и идолы туземцев. В древности подобные святилища имелись у различных финских племен. Так, эстонцы, которые сегодня являются цивилизованным народом, когда – то придерживались тех же верований, что и остяки. Согласно трактату об идолопоклонстве, написанном в 1597 г. немецким монахом Леонгардом Рубеном449, эти финны посвящали своим божествам высокие деревья, которые украшали повешенными на ветви кусками ткани450.

Священный лес остяков

Святилище, в котором мы побывали, изображено на помещенной здесь гравюре. Похоже, это был временный алтарь, к тому же увенчанный крестом. Слева от висящих на деревьях тряпок на высоте примерно полутора метров от земли находилась хижина той же конструкции, что и нялл451 лапландцев, лестницей на нее являлась доска с грубыми насечками вместо ступенек. В этом домике хранились две большие куклы – божества, изготовленные из разноцветных тряпок. Лица их были сделаны из куска желтой ткани с четырьмя отверстиями, имитирующими нос, глаза и рот, рядом лежали пара пучков стрел, обернутых красными платочками, шнурами с медными кольцами и колокольчиками, блестящий кусок слюды, заменяющий драгоценный камень, и конские ноги (согласно представлениям остяков, божества обожают лошадей, поэтому на больших праздниках этих животных всегда приносят в жертву. В глазах этих туземцев белый конь является священной скотиной).

Обычно изображения богов у остяков представляют собой грубо вырезанные из дерева человеческие фигуры, а глаза и рот обозначаются простыми надрезами. Согласно Алквисту, головы некоторых идолов украшаются серебряными или железными пластинами, которые туземцы, вероятно, приобретают у русских торговцев на Ирбитской ярмарке452.

В своих святилищах остяки хранят в качестве жертвоприношений дорогие меха и монеты. Три года назад у одного жителя Ляпинской пристани были обнаружены имеющие большую научную ценность серебряные предметы из священного леса, а именно пять тарелок, квадратное блюдо и две плитки, украшенные гравированными сценками из жизни туземцев. На одной из тарелок были изображены рыбак и тянущий северного оленя лучник. По всей видимости, это ювелирное изделие с великолепной отделкой и изумительным рисунком изготовили пермяки, чьи потрясающие образцы художественных изделий из металла хорошо известны.

Полагаю, что эти сокровища оказались здесь случайно. В кемерете, который мы посетили, не было ни одного ценного предмета и, несмотря на очень тщательные поиски, наши русские спутники смогли найти в нем лишь одну старую копейку453. В священной роще с. Мужи454, что на побережье Оби, месье Соммье тоже обнаружил одну монетку455. Однако живущие на Ляпинской пристани русские и зыряне утверждают, что в кереметях таятся несметные богатства, и якобы многие люди неплохо нажились на их разграблении. Я охотно верю, что остяки хранят в этих святилищах пушнину – здешнюю валюту, но вряд ли серебряные монеты, которые в этих местах практически неизвестны, как неизвестны и бумажные деньги, ибо вся торговля ведется путем натурального обмена. В случае нужды остяки забирают подношения обратно. Судя по свидетельству русского путешественника Полякова, идолы – это своеобразные сберегательные банки туземцев456. Если остяку нужно куда–то далеко отлучиться, он кладет на сани и оставляет в кереметях божествам утварь и одежду, которую не берет с собой.

Священные леса, подобные Ляпинскому, соответствуют нашим сельским церквам – именно здесь туземцы совершают богослужения, собирающие множество паломников. В окрестностях Троицких юрт457, примерно в пятидесяти километрах вниз от слияния Оби и Иртыша, обитает особенно почитаемый бог Туром–аслер. По словам Алквиста – это бог единения Оби и Иртыша. Самоеды готовы преодолеть свыше тысячи километров, чтобы помолиться своим божествам458.

Помимо общих для всех зырян божеств у каждой семьи имеются домашние божки. Их иерархия и функции напоминают мир античных богов. Семейные божества представляют собой либо маленькую куклу, называемую «шонгот», либо камень, имеющий силуэт какого – нибудь животного. Согласно месье Соммье, шонготы посвящают умершим предкам. Хотя эти дикари живут одним днем, они испытывают чувства, обычно присущие более развитым народам, поэтому трогательно почитают усопших. После смерти одного из членов семьи изготавливают куклу, изображающую покойного, и обращаются с ней так, словно это живой человек: на ночь ее накрывают шкурами, утром «будят» и усаживают перед очагом, ставят табакерку, а во время еды – пищу459. По словам месье Кастрена, другого вида шонготы оберегают оленьи стада и семью везучего охотника, за что им устраиваются жертвоприношения460.

У остяков, как и у финнов Поволжья, коллективные религиозные празднества сводятся к священной трапезе – они забивают оленя или лошадь и едят его перед идолами, предварительно «накормив» последних, для чего шаман намазывает богу рот мясом и кровью, затем поливает водой и по возможности «поит» его несколькими каплями водки. Затем на деревья вешают голову и шкуру жертвенного животного. В священном лесу Ляпинской пристани, рядом с местом временного алтаря, находились стол, стул, бак, миски и деревянные ложки, а на дереве висел волшебный бубен.

Высшее божество остяков, бог неба Туром461 – повелитель мира, людей, бури и грома. В античной мифологии ему соответствует Юпитер. Являясь высшим божеством обитателей обского побережья, он, однако, не является объектом их поклонения, и в его честь не устраивают жертвоприношений.

Лесная народность, одним из основных занятий которой является рыболовство, не могла не населить леса и реки духами. Особенно почитаются остяками бог леса Мэнги и водяной хозяин Кули. Абориген никогда не уйдет на охоту или рыбалку, не пообещав принести им жертву в случае удачи. Остяки, как и все финские народности, испытывают суеверный страх перед медведем и обожествляют его. Вслед за лапландцами и финнами Финляндии его иносказательно называют «сыном Турома». Убийство этого зверя отмечают плясками. Истоки почитания медведя уходят во времена «Калевалы». Некогда он был сыном Турома и жил с ним на недосягаемой высоте, откуда земля представлялась ему во всей своей внешней красоте; летом испещренная реками, покрытая травою и бесконечными лесами, она казалась ему красиво раскрашенной; зимой, покрытая снегами, она была в его глазах как бы устлана коврами безукоризненной белизны, с бродившим по ним скотом, с разбросанными в разных местах деревнями и чумами. После настоятельных просьб сына, еще простодушного, Туром в итоге был вынужден спустить его на землю, на луг. Побегав по нему, медведь, не найдя еды, попросился обратно и снова был взят к Турому. Позднее отец спустил его уже окончательно на землю с тем, чтоб он, злой по природе, не трогал безвинных людей, скота, а питался