Путешествие по Среднему Поволжью и Северу России - Шарль Рабо

нами предстала чашеобразная ложбина396. С крутого склона открывалось небольшое плато (оно возвышалось на 494 м над уровнем моря), разделявшее бассейны Печоры и Оби, – это была граница Азии. С криками «Ура!» в честь старушки Европы мы рванули в болото. На вершине этого перевала была большая торфяная топь, напоминавшая набухшую от воды губку, в которой вязли наши лошади. Земля вокруг была безжизненной, из нее, словно скелеты, торчали мертвые березы с застывшими белесыми ветвями. Всюду на этом кладбище природы ощущалось дыхание смерти397. Это был один из самых трудных участков нашего пути. Возвышенность постепенно сменилась выемкой, и вскоре мы оказались на почтовой станции Перевальская398, за семь часов преодолев без остановок 27 км. Эх, сколько нам пришлось вынести!

Волоковка

Станция Перевальская

Перевальская представляла собой сырую хибарку, в которой мы – четыре человека – едва поместились. Она была настолько сильно накренена, что, казалось, вот – вот рухнет: на здешней почве не держится ничего.

На следующий день, прежде чем ехать дальше, мы решили подняться на Перевальскую сопку – одну из тамошних вершин. Сначала нам пришлось идти по лесу, который постепенно редел399, а потом его сменили камни. Только недалеко от макушки сопки показались скалы – в остальном это была сложенная из старых камней гора.

Лежащий под нами Урал представлял собой глубокую ложбину, напоминавшую неудачно приготовленное суфле. По мере продвижения на север поверхность становилась круче, образуя альпийский массив, название которого мы так и не узнали, – для нашего проводника это был просто Урал. На востоке, т. е. в Сибири, горная цепь круто обрывалась. За Перевальской сопкой лежали холмы, а за ними бескрайняя равнина – в отличие от европейской стороны, в этих местах Урал не имеет предгорий.

В 3 часа пополудни мы вернулись на почтовую станцию, а через час уже были в седлах. Нам вновь пришлось ехать по болотам, затем по завалам камней, по которым скользили копыта наших лошадей, поэтому прежде чем ступить на камень, лошади тщательно обнюхивали его, чтобы убедиться, что им ничего не угрожает. Мы ехали по тенистой долине между восхитительных покрытых лесами гор. Я еще никогда не встречал столь живописной горной цепи, здесь повсюду имелись прохладные и приветливые уголки. Преодолев семнадцать километров, мы в 7 часов вечера прибыли на почтовую станцию Сёртынья400.

Одиннадцатого августа мы съели последние остатки черной массы, которая у зырян считается хлебом. До Ляпинской пристани было еще полсотни километров, дорога вроде бы стала получше, и мы сменили нарты на маленькие повозки. Наш маршрут проходил по широкой лесной просеке401. Местность вокруг плавно поднималась и опускалась. Внезапно за поворотом появилась бескрайняя фиолетовая скатерть сибирской равнины, напоминающая Ломбардию, если смотреть на нее с вершин Альп, но потом мы опять погрузились в уже осточертевший заболоченный лес.

Было уже половина девятого вечера, а до Ляпинской пристани оставалось еще тринадцать километров. Наступила ночь, а еды у нас уже не было. Известно, что в зависимости от степени сытости человек совершает хорошие или плохие поступки, радуется или горюет. Так вот нам голод придал силы. Доверив багаж Попову, мы с Боянусом пришпорили лошадей и поскакали к Ляпинской пристани. Через час под ногами наших лошадей появилась твердая почва, мы ускорили езду и вскоре оказались у убогих избушек на берегу реки – то была остяцкая402 деревенька Щекурья–пауль403.

Ее жители выглядели крайне непритязательно: это были одетые в грязные шкуры маленькие сморщенные человечки, суетившиеся как обезьянки. Мы преодолели реку на их каноэ404, а наши лошади перебрались на противоположный берег вплавь. Попав в воду после быстрой скачки, любая лошадь получит воспаление легких, любая, но только не русская: ей такое купание пойдет лишь на пользу, ведь, подобно своему хозяину, она невероятно вынослива. Наши седла промокли, но зато мы теперь крепче в них держались! На пути нам еще встречалось немало топей, в одну из них лошади даже провалились по грудь, но русские в таких случаях говорят: «Ну и черт с ним!» и продолжают путь.

Тем временем вдали показались избы Ляпинской пристани, но неожиданно наши лошади шарахнулись: впереди была большая яма, наполненная жижей, – последняя трясина, отделявшая нас от цивилизации. Мы опять оказались в болоте, но в одиннадцатом часу вечера все же достигли Ляпинской пристани – деревеньки, состоящей из больших складов, изб обслуги и шикарного хозяйского особняка. Люди месье Сибирякова встретили нас чисто по–русски – изобилием угощений и прекрасных вин, припасенных специально для этого случая. Мы сидели на стульях под лампой. После всего пережитого нами это казалось невероятной роскошью. Действительно, блага цивилизации начинаешь ценить только тогда, когда побываешь там, где она отсутствует.

Глава XII

Остяки

Пребывание на Ляпинской пристани. – Остяцкая деревенька Щекурья–пауль. – Обычаи, костюмы и образ жизни туземцев. – В поисках идолов.

Выехав из Казани, мы как бы стали листать страницы истории цивилизации, ибо смогли воочию наблюдать процесс эволюции человечества. В Поволжье благодаря финнам–язычникам мы познакомились с образом жизни первобытных земледельцев, на Печоре охотники–зыряне продемонстрировали нам еще более древний период развития общества, а остяки – охотники и рыболовы, вооруженные стрелами и луками, подлинные представители зари цивилизации – олицетворяли самое начало человеческой истории. Спускаясь по склонам Уральских гор, мы как бы на сотни веков окунулись в глубь истории, увидели своих далеких и не знавших железа предков.

Остяки – это финно – угорские племена, близкородственные венграм и финнам. Они тоже пришли с Алтая, но не развились, тогда как их братья, попав в Европу, стали цивилизованными народами. Остяков насчитывается примерно 20 тыс. чел., они рассеяны в низовьях Оби405. Границей их обитания на юге является 58 – й градус северной широты, а на севере они живут вперемешку с самоедами у Северного Ледовитого океана. Таким образом, остяки занимают большую часть Тобольской губернии. От места слияния Оби с Иртышем и до Обдорска они составляют большинство населения. Вдоль Оби селения остяков встречаются вместе с отдельными русскими населенными пунктами, но на удалении от нее у них уже нет никаких соседей. К югу от Самарово406, в районе Сургута, проживает вторая, меньшая группа остяков. Лишь малая часть этой народности занимает берега Оби, большинство же живет по ее правым притокам. Третья, еще меньшая, группа обитает на юго – западе Тобольской и севере Пермской губерний. В верховьях Конды, Тавелы, Южной Сосвы407 и Туры живут сотни сильно обрусевших остяков408. В Кошукской волости409 находятся три самых южных остяцких селения410. Несколько сотен остяков обитают