Путешествие по Среднему Поволжью и Северу России - Шарль Рабо

упавшей на землю звезде, а на горизонте в сумерках синели купола одиноких гор, освещая последние отблески заката. Стояла пронзительная тишина, все вокруг было погружено в сон. Мы долго беседовали у костра – нам было невероятно хорошо среди этой глуши и тишины!

На исходе ночи 7 августа мы были уже на ногах, хотя хотелось еще немного поспать. Выпив чая, бурлаки вновь взялись за веревки. Пятью часами позже перед нами предстал Дурной–Порог, самая грозная быстрина на Щугоре, напоминающая засыпанную валунами бурную альпийскую реку с каменистым дном. Промучившись час, мы прибыли в устье р. Дурная – ю, долина которой, как нам сказали, ведет к вершине Тельпосиза.

Согласно местной мифологии, Тельпосиз – место пребывания зырянского Эола386, поэтому, подходя к нему, лодочники, повинуясь тому же суеверию, что и древнегреческие моряки, запретили нам свистеть и кричать, чтобы не вызвать бурю387. Тельпосиз в переводе с зырянского означает «Гора гнезда ветров». Местные жители считают эту гору неприступной: как только вы приближаетесь к ее вершине, злой дух вызывает ураган и сбрасывает вас в бездну. Говорят, что одного самоеда, решившегося взобраться на этот пик вопреки предупреждениям зырян, ветер разорвал на куски. Но любопытство наших лодочников оказалось сильнее их страха, и трое из них пошли с нами. Мы пересекли болото, затем лес и наткнулись на кучи огромных камней. Ложбина р. Дурная–ю представляет из себя скопление каменных обломков, как будто когда–то существовавшая здесь гора была разрушена землетрясением. Посреди этого запустения светилось маленькое озеро с зеленоватой водой388, выше белел покрытый льдом фирн389. Дальше, между каменными осыпями, простирались утопавшие в ярких цветах маленькие альпийские луга, затем вновь лежала большая пустошь. Серая, голая и мертвая, она поднималась в виде крупных каменных волн–откосов. И только за ней появился Тельпосиз, напоминавший выщербленное лезвие ножа. Мы поднялись по нему на 849 м, и вдруг его вершину окутали тучи и разразился ливень с грозой390. Погода стремительно ухудшалась, вскоре начался ливень и укрыться от него было негде.

Одновременно на нас налетели тучи комаров, но воспользоваться накомарниками было невозможно: они мешали бы смотреть на сыпавшиеся из–под ног камни. Закрыв платками шею как самую чувствительную часть тела, мы начали хлопать себя по лицу, нещадно давя москитов. Наши страдания продолжались целый час, но внизу, у болота, этих насекомых почему–то было гораздо меньше.

Вечером мы все же добрались до лодки. После всего перенесенного какой уютной показалась нам эта убогонькая плавучая хижинка! В ней мы были защищены от дождя, а дымарь отпугивал комаров. Обсохнув, мы скромно поужинали. Сухая одежда и кусок хлеба – вот и все, что, оказывается, нужно настоящему исследователю!

Восьмого августа мы продолжили свое плавание. Туман мешал подъему на Тельпосиз. Видя это, зыряне еще больше уверовали в неприступность горы. Вновь один сложный порог, и вот перед нами открылась широкая тенистая долина, окаймленная голыми плоскими горами391. Казалось, мы попали в Юру392. Своими лесами, чистыми водами и мягкими, округлыми формами рельефа эти места напоминают Франш–Конте393. Пейзаж был открыт всем ветрам, ничем не стеснен, здесь отсутствовали характерные для Альп нагромождения тяжелых и заслоняющих дорогу гор. Еще излучина реки – и вот мы на окруженной горами равнине. Наш маршрут завершился на почтовой станции Волоковка394, расположенной у слияния одноименной реки с Щугором395 и состоявшей из двух деревянных избушек, обстановка которых была крайне примитивной: традиционная русская печь в углу, две походные кровати, стол и скамья. Впрочем, в этих местах это считается роскошью. Выполняя приказ месье Сибирякова, здесь нас уже месяц ожидал ямщик с четырьмя лошадьми.

Почтовая станция Волоковка – одно из самых восхитительных мест, которые я когда – либо встречал в северных горах. Мимо нее текут невообразимой красоты речки, вокруг раскинулись великолепные изобилующие дичью еловые и березовые леса и радующие глаз горы. Эх, если бы только не комары! К счастью, когда воздух стал похолоднее, эти твари исчезли.

Глава XI

Через Уральские горы

Болота. – По Уральским горам. – Первая встреча с остяками. – Прибытие на Ляпинскую пристань.

Два дня погода стояла туманная и дождливая. Завершив сбор естественнонаучных коллекций, мы были готовы отправиться в сторону Сибири. Хлеб у нас закончился, и нам пришлось довольствоваться черной, плохо пропеченной массой, которую предпочла бы не каждая собака.

Десятого августа мы с Боянусом тронулись в путь верхом, а наш багаж ехал на самоедских санях–нартах, запряженных одной лошадью. Кучер ехал на ней верхом. Дорога шла по долине р. Волоковка и представляла собой проложенную в лесу выемку. Как обычно, щебенку здесь заменяла земля. Замечу, что в северных краях дороги довольно широкие и заболоченные, поэтому ехать по ним можно только зимой, когда они скованны морозы и покрыты снегом.

Неожиданно в нескольких сотнях шагов от Щугора лошадь подо мной «поплыла», точно ее стало засасывать. Тоже самое было и у моих спутников. Дорога превратилась в земляную кашу, ехать по ней на лошадях и с доверху нагруженными санями было трудно, бывало, что животные проваливались в эту жижу по самое брюхо. Повсюду были грязь, лужи и болота. Мы двигались медленно, в любой момент рискуя наткнуться на лежащее поперек дороги дерево. Моя чудесная лошадка шла твердо и ни разу не запнулась о коряги. Если впереди лошадь проваливалась в жижу, моя сразу сворачивала в сторону, а заметив под ногами что – то подозрительное, жадно обнюхивала почву, чтобы убедиться в ее прочности. Это умное животное знало, что под тонким слоем земли может скрываться трясина, и поэтому всегда осторожно ставило ноги на кустики болотных растений, под которыми была твердь. На Урале эти животные невольно превратились в настоящих геологов.

Переход через Урал

Переход через болото напоминает плавание на лодке в шторм. Лошадь поднимается и опускается словно по волнам, поэтому приходится, вынув ноги из стремян, сильно сжимать колени, одной рукой крепко держаться за гриву, а другой за поводья, чтобы в случае падения животного быстро соскочить с него. Нам пришлось полтора десятка раз идти по Волоковке вброд по причине ее твердого дна. В ряде мест берега реки были настолько крутыми, что лошади, запряженные в нарты, сначала сами спускались в воду, а затем делали рывок, и нарты с шумом падали в поток, рискуя повредить лежащие на них коробки с фотографическими пластинами.

Пейзаж вокруг был колоритный, красивые горы обрамлял прекрасный лес, но нам было не до него, ибо постоянно приходилось быть настороже, чтобы не свалиться в трясину или не напороться на деревья или ветки. Наконец у истоков Волоковки перед