Современные вопросы исламской мысли - Мухаммад Легенгаузен

(Без сомнения, определенные споры возникнут вокруг того, должно ли считаться этическое наставление религии теорией, и мы вернемся к этому моменту после обсуждения того, будет ли наиболее корректным считать религиозную этику деонтологической, телеологической или ориентированной на добродетель. Независимо от того, является ли это теорией или нет, мы, к счастью, не нуждаемся в изобретении теории этики для получения цельного религиозного руководства в трех упомянутых этических сферах: заповеди, цели и добродетели. Бог открыл моральный закон для человека, Он описал должную цель человека и Он явил нам добродетель в жизни Своих пророков и имамов (А). Таким образом, то, что мы находим в этике ислама, является смешанным взглядом на моральную жизнь, в которой закон, цели и добродетели гармонично интегрированы, на основании концепций божественного провидения и сущности и цели человека, мотивированные сложной религиозной психологией таква и любви.

Конечно, это не означает, что ничего не надо делать в религиозной этике. Чтобы следовать руководству Бога и понять, каким образом эти различные элементы должны быть определены и соотнесены друг с другом, требуется доскональное знание различных исламских наук. Именно посредством фикх и усул познается закон. Для понимания цели человека нужна исламская антропология. Не менее чем фикх и усул, она должна полагаться на науки тафсир и хадис. Наконец, добродетели были предметом особого исследования мусульманских ’а рифов (’урафа ’), которых особо занимало практическое следование сайр ва сулук, посредством которого обретаются добродетели. Это породило особый жанр исламской литературы, великолепным образцом которого является книга Мисбахашшар’а, которую некоторые приписывают шестому имаму Джа’фару ас-Садику (да будет над ним мир!).

Что касается вопроса теории, упомянутого ранее, можно усомниться – может ли система этики быть выведена из священных религиозных текстов? Здесь мы должны спросить – а что имеется в виду под системой? Иногда под системой этики подразумевается философская теория этики. Однако, не следует их путать между собой. Существует много систем, никоим образом не являющихся философскими – таких, как органические системы, экономические системы, пищеварительные системы, мнемонические системы и галактические системы. Философия может использоваться для развития теории таких систем, но существование таких систем не предполагает наличия их теории.

Ряд западных философов-моралистов нового времени утверждает, что никакая философская теория не в состоянии адекватно описать и систематизировать взаимоотношения между всеми аспектами моральной жизни. Возможно, наиболее подробно эта позиция изложена в книге Бернарда Уильямса «Этика и пределы философии» (Ethics and the Limits of Philosophy), но есть и некоторые другие очень интересные книги и статьи по этому вопросу11.

Антитеоретики возражают, что хотя определенные аспекты морали могут быть кодифицированы в виде набора правил и принципов, всегда будет наличествовать остаток, не поддающийся кодификации. Например, мы должны быть мужественны. На основе этого, может быть сформулировано правило, что мы не должны убегать от врага на поле боя, разве что для перегруппирования или по другим стратегическим соображениям. Но ни один набор правил не может схватить суть понятия мужества в такой степени, что любой, следующий им, мог бы быть назван мужественным человеком. Разные ситуации требуют разного рода самых непредсказуемых реакций мужественного человека.

Во-вторых, приводится довод, что многие этические нормы и ценности по природе своей неясны, и по причине этой врожденной неясности они не могут быть сформулированы в виде теории.

Другой довод в пользу невозможности выработки универсальной этической теории – это существование нравственных дилемм. Иногда кажется, что нравственные законы тянут нас в противоположные направления. Мы не должны притеснять других и мы не должны лгать, но иногда кажется, что нет другого пути избежать оскорбления, кроме как посредством лжи. И здесь нам следует оценить, что важнее. Если ложь незначительна, а оскорбление серьезно, нравственность позволит лгать, но если оскорбление не столь серьезно, или ложь достаточно значительна, мораль допустит оскорбление. Нет способа установить точное правило для измерения и сравнения важности различных моральных требований в определенных ситуациях. Таким образом, существует этический аспект, который противится оформлению в теорию.

Если мы ограничим сферу нашего внимания теми вопросами философской этики, вокруг которых сформулированы различные теории, среди них мы найдем немало таких, которые не обсуждаются в религиозных источниках. Взять, например, вопрос морального реализма. Моральные реалисты утверждают, что полное описание реальности должно включать в себя нравственные факты. Могут быть сформулированы теории религиозной этики, восходящие к Корану и хадисам, которые принимают любую из возможных версий морального реализма, и другие теории, основанные на тех же источниках, могут быть сформулированы в нереалистичном направлении. Рациональная рефлексия и оценка могут привести нас к заключению, что одна из сформулированных теорий лучше согласуется с религиозным учением чем остальные, но это – не вопрос простого выведения из религиозных источников. Более того, можно разработать религиозные теории этики, которые не обращаются к этим вопросам вовсе.

С другой стороны, даже если невозможно сформулировать полную и универсальную философскую теорию религиозной этики, это не означает, что философские дискуссии о религиозной этике бесполезны. Философские дискуссии поднимают интересные вопросы, и, пытаясь ответить на них, мы можем углубить наше понимание и проницательность. Проблемы философской этики в том виде, как они развиты на Западе, часто имеют аналоги в различных исламских науках. Это свидетельствует о применимости западной философской этики к религиозному пониманию, предоставляя плодородную почву для сравнительных исследований. Хотя мусульманские ученые начинают заниматься этим видом сравнительного исследования, есть другие традиции философской рефлексии над этическими проблемами, на которые мусульмане пока не обратили своего внимания, такие как китайская традиция, чье богатство продолжает игнорироваться мусульманскими учеными, невзирая на часто цитируемый хадис: «Ищите знания, даже если оно в Китае».

Различие между идеальной этикой и нравами и наше обсуждение секулярной этики, релятивизма и плюрализма не должно привести нас к представлению, что кроме как для особо избранных друзей Божиих невозможно никакое корректное этическое понимание. Моральная интуиция и совесть, очевидно, присутствуют во всех людях, даже если их неверно истолковывают или ими пренебрегают из-за дурных нравов. Моральная совесть изнутры призывает индивидуума сторониться позорных действий и стремиться к благородству, и по этой причине Мулла Мухсин Файд Кашани часто говорит о ней как о внутреннем пророке. Интеллект (’акл) именуется внутренним пророком в хорошо известном хадисе, и важной составной интеллекта является моральная (нравственная) совесть12.13

Против воззрений Файда может быть выдвинуто возражение, что существует фундаментальное различие между функциями пророков (А) и моральной совестью. Кант знаменит своим утверждением, согласно которому, если некто поступает морально, он должен поступать правильно ради самого правильного, а не ради ожидаемой пользы. Пророки (А), с другой стороны, обещают божественную награду за добрые дела и наказание