Законная добыча - Саша Кей

Сволочь!

Чихать, что там Света говорит. Прислушиваться к людям стоит в тех вопросах, где у них самих всё хорошо. А судя по тому, что она купила себе пистолет, в личной жизни у неё не так чтобы все супер.

В конце концов, если Амир говорит, что всё закончилось, значит, мне ничего не угрожает, и заставить меня остаться с ним можно только силой. Тут уж никакие прелюдии дело не спасут. Так что я послушаю, что Сафаров расскажет, и только меня и видели.

Я вожусь в ванной не меньше часа, что удивительно, ко мне никто не ломится.

А как же: «У тебя десять минут?».

Солдафон.

Вот я и мою волосы с чувством, с толком, с расстановкой, потом сижу на бортике ванной, чтобы дать уставшей ноге отдых.

И, разумеется, одеваюсь.

Трусишки высохли, джинсы и так тут куковали на стиральной машинке, так что, выходя за дверь, я чувствую себя немного более защищённой, чем с голой задницей.

А в квартире темнота и тишина.

Неужели ушёл?

Угу, как же.

Сафаров обнаруживается в комнате. Он лежит на разложенном диване по диагонали, потому что в длину не умещается, и спит, заслонившись рукой от тусклого света бра.

Сначала я думаю, что Амир просто лежит, но он никак не реагирует на моё шуршание.

Ну начинается.

Мы поговорим, я всё расскажу, а по факту вынул и спит.

Козёл.

А мне что делать?

В кресло я под дулом пистолета не сяду. Мне кажется, там вся обивка пропахла сексом и моим стыдом.

Склоняюсь над ним. Видно щетину, красивые мужские губы и складку, залёгшую возле уголка. Даже во сне не разгладилась.

На пробу вожу ладонью перед лицом, вдруг всё-таки не спит, и тут же охаю.

Не просыпаясь, Амир выбрасывает руку вперёд, хватает меня за горло и роняет рядом с собой. Наваливается, хватка сильная, но вдруг Сафаров шумно втягивает носом воздух, и моё горло получает свободу.

Я хватаю ртом воздух, а Амир открывает мутные глаза, в которых усталость всего мира.

— Прости, мне надо немного поспать. Чужое место, — бормочет он, уткнувшись своим лбом в мой. Его пальцы меняют дислокацию и запутываются в моих волосах.

Вместо того чтобы скатиться с меня, Сафаров обнимает меня крепче и снова отрубается. Его глубокое дыхание знаменует, что предел его выносливости достигнут.

Идиот.

Он ещё в таком состоянии сексом занимался. Как у него только вышло?

И меня поднимал.

И спит на мне.

Кретин.

Я даже пошевелиться не могу.

Пыхчу, стараясь вылезти из-под этой туши килограммов на сто, но Амир только стискивает меня сильнее, и после нескольких безуспешных попыток достучаться до него голосом, я сдаюсь.

Кажется, после тяжёлого дня меня ждёт тяжёлая в прямом смысле слова ночь. Матрасом я ещё не работала.

Прислушиваясь к мерным вдохам-выдохам, чтобы понять, когда можно будет освободиться, я и сама постепенно засыпаю, попав под гипнотический ритм, только вот так самозабвенно заснуть у меня не получается. Сон поверхностный, отрывочный, наверное, поэтому я слышу под утро бормотание проснувшегося Сафарова:

— Она меня доконает. Мозг сожрёт, — он немного смещается в сторону, подтягивая моё неподатливое тело к подушке. Без его тепла мне сразу становится зябко, про одеяло никто и не вспомнил. Спать хочется сильнее, а он возится, ещё и вздыхает. — Буду жить без мозга.

Глава 39. Ее терпение кончилось

Наверное, мне всё-таки приснилось, потому что в этом ворчании чувствовалось нечто человеческое. Но когда я просыпаюсь от того, что Амир встаёт с дивана, и затёкшее тело начинает покалывать, он снова выглядит так, как обычный Сафаров, которому всё человеческое чуждо.

Даже не потянулся.

Киборг.

Я продолжаю лежать и пялиться в потолок, слушаю плеск воды в ванной и испытываю странное ощущение, которому пока не могу найти определения.

Это было бы похоже на разочарование, если бы я хоть когда-то была очарована Амиром. Моих ожиданий он не оправдывает, это верно. Но я бы не взялась сейчас сказать, чего я ждала от Сафарова. И что бы изменилось, если бы он вдруг повёл себя так, как мне хотелось.

Когда Амир возвращается, краем глаза вижу, что он садится в кресло, чувствую его взгляд на себе, но не реагирую. Я жду.

— Ты не спишь, — констатирует он.

Молодец, Кэп.

— Так и будешь молчать? — после недолгой паузы он требует ответа.

Даже и не думаю открывать рот. Ещё и разговаривать по его указке? Жирно ему не будет?

Да и какой толк с ним вести беседы? Это же бесполезно.

— Пора вставать, — резко командует он. Я чувствую, как его раздражение растёт, и меня это почему-то радует. Хочется выбить его из колеи, что удивительно получается.

Я молча поднимаюсь, одёргиваю футболку и ухожу в ванную под злым холодным взглядом. А чего он собственно хотел? Объятий? Заверений в том, как я счастлива, что он всё ещё здесь? Как ты к людям, так и они к тебе, а я не из тех женщин, которым нравятся приказы.

В ванной снова разглядываю себя в зеркале.

За последние дни лицо осунулось. И выгляжу я так, будто замерла на границе между юной девушкой и взрослой женщиной.

Опустошение — вот что я сейчас чувствую.

У меня не силы кончились, я просто не вижу смысла пытаться до него достучаться. Мне надо не поддаваться его давлению, а пресечь всё это.

Выйдя из ванной, обнаруживаю Сафарова на кухне. Если он ждёт блинов, пусть сам печёт. Я поняла главное: убивать меня не будут, бить тоже. Так что пусть сам работает поваром или валит к своей домработнице.

Я хмуро запускаю кофемашину, демонстративно ставлю одну кружку, хотя есть вариант заполнить две. Достаю брикет плавленого сыра и, вытащив один слайс, распечатываю и жую, давая понять, что обслуживания не будет. Под тяжёлым взглядом Амира кладу остальное перед его носом и отворачиваюсь. Ничего другого я готовить не буду. Ни блинов, ни каш, ни картошки.

— Анна, — снова слышится давление, причём Амир снова словно ждёт, что я должна понимать его интонации без слов. Вообще-то, я уже в курсе, что он разговаривающий монстр. И у меня нет никакого желания, а главное, необходимости подстраиваться под него.

Бросаю на него равнодушный взгляд через плечо, мол, что?

Сафаров мрачнеет, но после пристального разглядывания он не требует от меня кофе, берёт чистую чашку и самостоятельно тыкает в машинку. Надо же, оказывается, мы умеем! Смотрит на меня, как будто я должна его