Законная добыча - Саша Кей

— Аня… — никому не нужное сейчас извинение, слышное в сиплом голосе, только раздражает.

Моё едва уловимое движение навстречу Сафарову, роняет ему планку, и на меня обрушивается ураган.

Всё, что произойдёт потом, в эту минуту не имеет значения.

И мне не нужно долго и томительно, мне нужно сильно, резко, глубоко.

И Амир не разочаровывает.

Впившись в мои губы, он уже не раскачивается во мне, а, вдавив моё тело в матрас, беспощадно натягивает тесную дырочку рывками. Каждый толчок высекает искры, бросает в жар, плавит косточки.

Мои пальцы скользят по гладкой, покрытой испариной коже Сафарова. От мощной шеи вниз к напряжённым лопаткам. Нарочно впиваюсь короткими ногтями, чтобы лучше чувствовать. Кусаю губы Амира, трусь о его щетину щекой. Его предплечья придавили часть моих волос, но плевать. Лишь бы не останавливался.

Мы дышим в унисон, сердца бьются в такт на сумасшедшей скорости, и это не остановить. Узел внутри затягивается всё туже, всё сильнее давит раскалённый тяжёлый шар внизу живота.

Поцелуй-печать, клеймящий мою шею, шумное дыхание, неумолимые движения внутри, всё по отдельности не чувствуется, только всепоглощающая тяга владеет нами.

И лишь, когда от избытка ощущений я начинаю похныкивать, сильнее стискивая бёдрами Амира, он переносит вес на один локоть, и широкая грубая ладонь ярчайшим акцентом с нажимом оглаживает мои рёбра и сминает ягодицу.

Короткие, быстрые толчки выносят меня за границу вселенной, роняя в безбрежный чёрный космос. Брызги спермы, окропляющие живот, становятся финальным аккордом в этой партии.

Сафаров утыкается в мой лоб своим, грудь его ходит ходуном. Его ещё хватает на то, чтобы поцеловать меня в опущенные веки, а я уже не чувствую тела, превратившись в генератор энергии, волнами расходящейся от меня в этот мир.

Позволяю стиснувшему меня до боли Амиру перекатиться вместе со мной на спину. Его пальцы бродят вдоль моего позвоночника, а я слушаю его успокаивающееся дыхание. Сил нет, всё ушло в распыл.

— Ань?

Поговорить меня точно не тянет.

Ещё немного дёргает внизу живота, и саднит истерзанная киска, но всё это — как признак того, что я всё ещё жива.

Я не отвечаю Сафарову, трусь кончиком носа о его плечо и, отвернувшись, прижимаюсь щекой. Не моргая, смотрю на фактурную штукатурку стен, она постепенно расплывается перед глазами, и я впадаю в транс под мерный стук сердца Амира.

И не сон, и не бодрствование.

Словно я в безвременье. Просто лежу и вяло ковыряю уголок подушки, отброшенной нами в сторону в порыве того, что с натяжкой можно было назвать страстью. Охватившее меня желание было иррациональным, но таким понятным, и почти правильным.

Если бы не человек, с которым я решила утолить эту жажду.

Первым просыпается чувство неловкости, ему вторит стыд и, в конце концов, всё перекрывается чувством вины. Таким же необъяснимым, как мой поступок. Я же никому плохо не сделала, никого не предала.

Господи, я же не террориста поощрила, но яд уже отравляет мысли.

Всё так же молча, я неловко поднимаюсь, старательно натягивая на себя сбившееся комом покрывало. Не глядя на Сафарова, собираю с пола одежду. Чувствую, что он на меня смотрит, и руки дрожат, так что некоторые вещи удаётся поднять не с первой попытки.

Молчание становится не просто осязаемым, оно давит.

— Аня? — вопрос полон напряжения, но я пока не готова разговаривать.

Прячу глаза, но Сафаров, свесив руку, перехватывает моё запястье, когда я тянусь за футболкой.

— Ты можешь сказать что-нибудь?

Не могу.

Отступившая эйфория оставляет после себя ощущение, что я проиграла. Непонятно, где и в чём, но я прям пошла ва-банк и всё спустила.

— Ты сейчас скажешь, что я тобой воспользовался? — раздражённо спрашивает Амир.

Нет, в том-то и дело, что нет.

Вырываю руку, подбираю майку и прихрамывая ухожу в ванную, щелчком замка давая понять, что мне никто не нужен.

На этот раз свет я включаю во избежание рецидивов.

С минуту разглядываю в зеркале своё отражение. Оттуда на меня смотрит лицо женщины, которая, отбросив мораль, отдавалась чужому человеку. Просила о близости, настаивала, позволила ему всё совершенно добровольно.

Признаки падения не скрыть — раздражение на щеке, распухшие губы, отметина на шее…

Мне всё это как-то надо объяснить само́й себе, а уже потом разговаривать с Сафаровым.

Но он явно не собирается дожидаться моего возвращения.

Перед тем как я пускаю воду, из спальни слышен громкий хлопок дверью.

Глава 43. Бумеранг

Сначала ко мне вернулся аппетит.

Моральные терзания снова проиграли физиологии.

В который раз.

Приняв душ, я ощутила, что зверски голодна.

Но стоит мне собраться на кухню, как я вспоминаю, что мы с Сафаровым, вообще-то, в квартире не одни. Противная специалистка, Дмитрий… Полный дом народа, а я стонала и кричала, как потерпевшая… О боже! Это Амир — эксгибиционист с камерами в спальне, а я-то нет!

Какой стыд!

Из комнаты я выхожу приставным шагом, готовая метнуться обратно, если мне попадётся хоть кто-нибудь.

Но никто не попался. И вообще, в квартире стоит оглушительная тишина. Даже на кухне, где постоянно кто-то трётся, никого нет. Непривычное чувство, что за тобой не следят.

Правда, стоит мне начать готовить кофе, как я слышу, что входная дверь открывается.

— Амир? Я вернулся, — голос Дмитрия звучит довольно. В ответ на что-то неразборчивое он добавляет: — Отвёз. Нормальная девчуля. Телефончиками обменялись…

Из-за того, что кофемашина начинает шуметь, дальше я не разбираю.

Не отдавая себе отчёта, я на цыпочках иду к кабинету, где окопались мужчины. Встаю за открытой дверью, непонятно зачем, и слушаю.

— … до печёнок. Хрен знает, что такое, — злится Сафаров.

— Вот надо было тебе эту медсестричку потискать. От неё бы точно таких проблем не было, — усмехается Дмитрий.

— Не хочу. Сам развлекайся, пока есть время.

— Да отправь ты эту малахольную домой. Она даже меня нервирует.

— Дим, тебе заняться нечем? — рык Амира сопровождается грохотом задвигаемого ящика. — Что там Марич?

Опасаясь, что меня застукают за подсушиванием, я ретируюсь обратно на кухню.

«Не хочу».

«Пока есть время».

И не собирается отпускать.

Мерзавец. Это, конечно, не новость, но реплики Амира, до сих пор звучащие в голове, злят. Нашёлся барин. Я не его крепостная.

Урчание в животе напоминает, что мы тут на кухне по делу.

В холодильнике до фига продуктов, и я решаю сделать себе салат из огурцов, зелени, авокадо и феты. С голодных глаз нарезаю реально огромный чан. И когда на кухне появляется Сафаров, хлопающий дверцей холодильника