Без пяти полночь… - Лазарь

— Допустим, я поверил, — слегка кивнул Аристарх Венедиктович, — дальше.

— По поводу планов тоже не сильно могу помочь, — она понимала, что такими ответами сама себе снижает ценность, но других у неё не было или не могла их сказать, — хозяин, — Алёна сбилась на этом слове, но быстро взяла себя в руки, — хозяин не делится со мной ими, а того, что я смогла заметить, не очень много.

— Мне подойдёт любая мелочь, особенно связанная с аспектами.

— Молнии, целительство и тьма, — быстро перечислила девушка, — их он тренирует постоянно, притом целительством ему приходиться заниматься больше всего.

— Почему им? Кого-то лечит?

— Себя он лечит, — передернула плечами Алёна. Ей действительно было жутко видеть то, во что он превращал сам себя во время тренировок. — Почти ни дня не проходит, чтобы Саша себя как-нибудь ни покалечил во время тренировок. Я как-то наблюдала один раз, например, как он пускал молнию из одной руки в другую. Кожа ожогами покрывается, а ему словно всё равно.

Старик выразил удивление слегка дрогнувшими бровями. Он знал, что парень себя не жалеет и экспериментирует с силой, но чтобы калечить самого себя… Такого он не ожидал.

— Ты спросила, зачем ему это? — Аристарх Венедиктович был в лёгком замешательстве. — Должно же быть нормальное объяснение.

— Чтобы не обращать внимание на травмы, — ответила Алёна. — Я спросила, и он ответил так. Вроде так он хочет натренировать себя на боль и перестать срываться в бесовщину из-за этого.

— Никогда такого не слышал. Работает?

— Непонятно, — пожала девушка плечами. — Но физически хозяин стал сильнее, двигается очень быстро. Иногда я даже уследить за ним не могу, хотя контролировать себя может очень хорошо. В обычной жизни и не скажешь, что может кости тебе в пыль раздробить за минуту или машину перевернуть, не особо напрягаясь.

— Давай-ка, девочка, всё в мельчайших подробностях вспоминай. Что делает наш мальчик? Когда? Где? Всё, всё…

Беседа, а вернее допрос, длился долго. Старик выспрашивал всё и не по одному разу, стремясь не упустить ни одной детали, и это могло не прекратиться никогда, а возможно перерасти вообще в допрос с пристрастием, если бы не хлопнула входная дверь.

* * *

— Чем обязан, Аристарх Венедиктович? — спросил-то я декана, но смотрел на Алёну, и то, что видел, не нравилось совершенно.

— Делами, Саша, и ещё неустанной заботой о твоём благополучии, — улыбнулся старик, только его кривляниям я не поверил ни на миг. Заботится он обо мне. Ага, как же. — Видишь ли, мой мальчик, с тобой хотят встретиться уважаемые не только мной, но и многими другими люди. Есть у них к тебе некие вопросы, а возможно даже предложения, которые помогут существенно продвинуться по карьерной лестнице.

— Наверное, серьёзные люди, раз вы сами за мной явились, — это был не вопрос, а утверждение.

Я обошёл диван, где сидела Алёна, и встал за её спиной, а потом положил руки ей на голову. Целительная энергия потекла от меня к ней медленным потоком, но не по причине её малых травм, целый ворох внутренних микроповреждений, а затем, чтобы её организм сам успел взять нужное количество энергии и перенаправить на самые поврежденные участки. Аспект девушки был многогранен.

— Значит, люди, — снова повторил я, а потом посмотрел на старика, — это они приказали пытать живущую со мной девушку?

— Ну что ты, — махнул профессор рукой, словно я сказал какую-то глупость, — какие пытки? Мы просто мило побеседовали с этой девушкой, и ничего более. — А потом его лицо неожиданно перестало быть добрым. Наоборот, сейчас передо мной сидел жёсткий или даже жестокий мужчина, очень далёкий от старости, под маской которой он обычно прятался. — Если бы я пытал, то из оставшихся от неё кусков никакой целитель целую девку бы уже не собрал.

— Даже так? Ну что ж, тогда я не смею вас больше задерживать, — слегка приподнял бровь, — Аристарх Венедиктович, и ещё, вам в этом доме больше не рады. Что же до людей, приславших вас, то можете передать мой пламенный привет.

Давление рухнуло на мои плечи, словно многотонная плита, и если в прошлый раз на арене это сработало, то сейчас у меня было чем ответить.

Тончайшая плёнка, практически незаметная простому взгляду, мгновенно затянула меня всего, и даже хватило прикрыть Алёну. Стоило этому произойти, как давление пропало, а чернота начала пожирать давившую на нас силу.

— Старый приём не сработает, профессор, — внешне спокойно произнёс, не сводя взгляда со старика, — я кое-чему научился за это время.

— Любопытно, крайне любопытно, — он действительно заинтересовался и даже вскочил со своего места, после чего подошёл ближе. Его лихорадочный взгляд скользил по плёнке черноты, но хоть радует, что не стал пальцем тыкать. — А если так?

Давление увеличилось резко, отчего в меня стал сильнее вливаться поток переработанной чернотой энергии, но это было не единственное последствие. Если меня аспект декана коснуться впрямую не смог, то вот дом вокруг защитой похвастать не смог.

Пол под ногами начал прогибаться, от стен стал доноситься треск, который не обещал ничего хорошего. Ещё немного такого давления, и дом грозился рухнуть прямо на нас. Нужно было что-то делать.

— Я не ударил в ответ только благодаря оставшимся крупицам благодарности к вам, Аристарх Венедиктович, — как можно спокойнее сказал, хотя с каждой минутой становилось всё сложнее держаться.

— А? — Старик словно вынырнул из своих мыслей, посмотрел на меня, и, видимо, только сейчас до него дошло, что он продолжает давить всё сильнее, стены трещат громче, а в моих глазах уже по полной плескалась чёрная дымка. — Да, прости парень, задумался. — Всё прекратилось. — Нормально всё?

— Сойдёт, но больше так не делайте, — ответил.

— А тебе не стоит слишком много на себя брать, мальчик. Ты пока не в той весовой категории, чтобы плевать на такие предложения, — он снова слегка нахмурился, — тем более ты кое-чем обязан этим людям. Понимаешь, о чём говорю?

— Понимаю, только это ничего не меняет. Я о помощи не просил, вытаскивать из могилы не умолял, потому должным себя не ощущаю и более того, сейчас являюсь сотрудником Б. К. Р., а мы служим