Как не влюбиться в спасателя - Тори Мэй

Боялась, что именно из-за меня у них испортятся отношения, но теперь понимаю, что это не моя ответственность.

Я никогда не встану между ними, но и прикрывать Виталю перед Ярославом больше не стану.

Сын взрослеет. Он имеет право знать правду и делать собственные выводы.

— Правда, — киваю. — Это его здание, и он имеет полное право распоряжаться им так, как считает нужным.

— У него их куча, нафига забирать твое? — злится он.

— Мы найдем новое место, гораздо больше и лучше, — говорю тихо, пока еще слабо веря в затею, которая поселилась в моей голове. — Вот увидишь!

— А мы вытянем? — немного подумав, спрашивает он. — Ну, по деньгам.

— Должны, солнышко. У нас в запасе три года, это хороший срок, — встаю из-за стола. — А теперь давай ложиться. Ты же помнишь, что завтра у нас есть важная миссия?

— Хочешь сказать, что ты еще не проболталась Славе? — улыбается он, сползая с дивана.

— Не-а, — мотаю головой. — Он будет бурчать, если узнает.

— Это он умеет, — сын задерживается в проеме своей комнаты. — А можно я завтра снова съезжу с тобой к нему?

— Конечно, он будет очень рад, — улыбаюсь. — Спокойной ночи!

Откидываю одеяло, ложусь в постель и зябко ежусь от прохлады. Подтягиваю к себе вторую подушку и обвиваю ее руками, впервые за несколько лет задумавшись, как здорово было бы обнимать вместо нее кого-то большого и теплого.

Почти проваливаюсь в сон, когда меня будит ярко засветившийся экран. Нащупываю телефон.

Эмиль: «Благодарю за сегодня и до скорой встречи, Олеся!»

32. Твою ж глазурь!

Олеся

В попытках согреться переминаюсь с ноги на ногу у больничного крыльца. Ветер зябко щекочет шею и запястья, нужно было надеть куртку потолще. Зима все-таки, пусть и южная. Сырость пробирает до костей.

Но внутрь не захожу — мне хочется встретить Славу здесь.

Скоро входные ставни разъезжаются, и появляется он: суровый, в шапке набекрень, в спортивном костюме, с сумкой и на костылях.

Щурится на свет, как медведь-шатун, который выбрался из берлоги раньше положенного времени и теперь не может сориентироваться в происходящем.

Холодными пальцами разворачиваю плакат с кривоватой надписью: «С выпиской!». Завидев меня, Слава расплывается в улыбке.

— Это я должен встречать тебя с плакатом и надувным аистом, — басит, прихрамывая вниз со ступеней.

— Ну, привет, — обнимаю его за плечи и оставляю поцелуй на теплой щеке. — Остальные были заняты и не смогли присоединиться…

— Так даже лучше, — притягивает меня за талию. — Потому что я хочу только тебя.

— Идем скорее, — увлекаю его к машине.

Для недавно прооперированного Слава непомерно бодр и энергичен. Уверена, он раньше времени перейдет на трость.

Открываю ему пассажирскую дверь своей машины, на что получаю осуждающий взгляд:

— Уймись, женщина, двери здесь открываю я, — цокает он, огибает машину и открывает дверь мне.

— Ладно-ладно, — юркаю за руль и жду, пока Слава усядется.

В салоне он привлекает меня к себе и утыкается в шею, затягиваясь моим запахом до отказа.

— Догадываешься, на что ты обречена сегодняшней ночью? — шепчет, мягко царапая кожу щетиной.

— Ммм, лучше посмотрим, на что обречен ты, — тяну с улыбкой, стараясь не выдавать волнения. — Тебе понравится.

На самом деле — нет. Славе не понравится. По крайней мере не в первую минуту.

— Тогда чего же мы стоим? — мычит довольно.

Судя по плотоядному взгляду и хозяйским прикосновениям к моим бедрам, он изголодался не на шутку. Чего греха таить — я тоже.

Но такова уж энергетика Титова — его люблю не только я, но и половина нашего города.

Добираемся до дома Славы, и я помогаю ему выбраться из низкой машины.

— Я решил построить теплицу в этом углу, — сообщает, шагая через двор. — Будем огурцы зимой есть. А еще хочу дровницу построить рядом с мангалом.

— У кого-то было очень много времени? — прыскаю. — Титов ассоциируется у меня с чем угодно, но не с огородом.

Хотя, я бы с удовольствием понаблюдала, как он орудует лопатой, серьезный, загорелый и без майки. Сидела бы себе в тени на террасе и покачивала коляску с малышом, пока Слава собирал теплицу.

Сладкий пряник! Даже цепенею от такой мысли.

— Слышишь? — Слава тоже замирает.

— Что? — меня бросает в жар. Он ведь не должен был заметить! Ни одной машины у двора! Ни одной блестки на траве. — Я ничего не слышу.

— Вот и я ничего. Абсолютная тишина, — улыбается он, затягивая меня в двери дома.

В прихожей темно, и только аппетитный запах с праздничного стола выдает чье-то присутствие.

— А тишина означает, — голос Славы низко вибрирует. — Только ты, я и секс в джакузи.

На слове «секс» пространство взрывается хлопушками и радостными возгласами:

— Сюрприз!

— Ураааааа!

— С выпиской!

Вздрагиваю даже я.

— Какого буя! — ругается Слава от неожиданности и инстинктивно закрывает меня собой.

Затем включается свет, обнаруживая нашу компанию.

— Добро пожаловать домой, сынок! — мама Славы первой бросается к нему навстречу.

Родители, Андрей Васильевич и Екатерина Алексеевна, добрались на поезде только сегодня утром.

— Братан, бодрячком! — следом руку ему тянет Ник.

А дальше обескураженного Славу кружат во внимании. Здесь вся его семья, несколько коллег, Быков в гражданском, и мы с Яриком и Сонечкой.

Незаметно ускользаю в гостиную, чтобы проверить, как накрыли стол.

— Вроде ничего не забыли, — суетится Ульяна, раскладывая приборы. — Слава не догадался?

— Не-а, — поднимаю голову и поверх всех голов ловлю взгляд Титова. Он смотрит исподлобья, но с усмешкой в уголках губ.

— Олеся, идите сюда, кажется, гёзда готовы! — Зайчикова кричит из кухни.

Спешу к ней и проверяю японские пельмени, которые уже подрумянились в сковороде, и теперь бурлят, залитые кипятком.

— Еще минутку, чтобы вода выпарилась, и можно подавать, — киваю ей и принимаюсь разливать соевый соус по пиалкам.

В доме царит суета и разговоры. Слышу, что ребята уже чокаются фужерами под тост Мишани за здоровье старшего братца, и улыбаюсь.

Плевать, что в городе на каждом углу шепчутся, будто сам Слава замешан в контрабанде и сторонятся станции, как огня. Главное, что здесь и сейчас его окружают любящие люди.

Горожанам же потребуется время, они не знают всей картины, но охотно дорисовывают недостающие мазки грязными красками. Такое чувство, что кто-то намеренно распространяет порочащую Славу информацию.

Однако, сегодня я не стану донимать ни этим, ни тем, что я решила принять предложение Эмиля о сотрудничестве.

Хочу, чтобы он расслабился и купался в семейном тепле и поддержке.

— Японская кухня? — спрашивает Слава, окидывая праздничный стол подозрительным взглядом.

— Ага! — сообщаю радостно и фотографирую блюда на телефон. Открываю чат и скопом отправляю снимки Эмилю,