Как не влюбиться в спасателя - Тори Мэй

Хоть я и стою за спиной, мне становится не по себе от его тона, я бы не рискнула спорить со Славой — даже костыли в руках Титова смотрятся не как средство передвижения, а как опасное оружие, которыми и схлопотать можно.

— Что ж, — пожимает плечами Виталя, осмотрев цех. — Восстановление проводки займет немало времени.

— Но я не смогу работать без света, мне нечем будет платить аренду…

— Олеся, я ведь не изверг, — важно цокает он. — По договору в случае непредвиденных обстоятельств тебе положены арендные каникулы. А там, глядишь, к концу следующего года здание восстановят.

— К концу следующего года? — обмираю. — Я разорюсь за это время!

— Ну, тут я уже не помощник, нужно было лучше за печками своими следить, — бросает он через плечо.

Сглатываю плотный ком.

Это конец.

И речь уже не только о средствах на франшизу, но и об элементарном обеспечении жизни…

— Тыковка, сходи-ка ты пока на улицу, — обращается ко мне Титов. — А мы с Виталей обсудим пожарную безопасность.

— Нам не о чем говорить, я все сказал, — пугается бывший.

— Зато я не все. Иди, Лесь, там как раз рассвет такой красивый забрезжил.

В любой другой ситуации я бы осталась молить Титова о пощаде, но, учитывая, что поджигателем действительно может быть Виталя — я позволяю Славе делать то, что он считает нужным.

У меня больше нет сил бороться.

Ни с подкатывающими слезами. Ни с рухнувшими надеждами.

Нет сил сражаться за спасение бизнеса, и уже тем более за налаживание отношений с Виталиком.

Выхожу на улицу и направляюсь в машину к Мишане, чтобы согреться. Смотрю на розоватое небо — а рассвет действительно красивый!

— Что, Олеся, недолго музыка звучала? — язвительно окликает меня Игуана. — Учти, новый ремонт я буду делать уже под себя.

Оборачиваюсь и делаю то, что давно хотела:

— Да пошла ты в задницу, швабра! — сую ей в лицо средний палец.

Некрасиво, знаю. Но так приятно! Мне уже нечего терять.

Она багровеет, но быстро собирается:

— Как неизящно! Такая взрослая тетенька и так руга…

Сама не понимаю, как мой кулак оказывается в ее шевелюре, я крепко сжимаю клок волос на ее затылке и тяну его вниз:

— Слушай внимательно, — цежу в ее лицо. — Еще раз назовешь меня тетенькой — я так приложу тебя лицом, что губы силиконовые лопнут, а нос снова придется уменьшать у хирургов!

— Ааааййй! Помогите! — верещит она. — Осторожно, там капсулы!

Богдана отчаянно машет руками и пытается достать до моего лица.

К счастью, Миша подоспевает вовремя и оттаскивает меня от гадины ползучей:

— Брейк, девочки! — разнимает нас. — Стоп, я сказал!

Отступаю назад, сжимая в ладони клок черных волос, на котором болтаются восковые шарики.

— Я этого так не оставлю. От тебя мокрого места не останется! — плюется ядом Богдана, превращаясь в монстра.

На потасовку сбегаются все, в том числе и перепуганный Виталя.

— Следующей будет твоя квартира, идиотка! — в порыве гнева Богдана выдает их с потрохами. — Спи и бойся!

— Замолчи, Богдана, — шипит на нее Виталя и запихивает в машину. — Мы уезжаем.

Слава обнимает меня, прижимает к себе и кидает вслед Витале:

— Увидимся завтра.

— Хорошо, — покраснев, отвечает он, и их неудачливый кортеж покидает нашу территорию.

— Что значит — увидимся завтра?

— То и значит, — Слава вынимает из пачки сигарету. — Деловая встреча у нас с Виталиком нарисовалась. Я сделал ему предложение, от которого он не смог отказаться. Надеюсь, ты не против?

— Нет, наверное, — произношу озадаченно и поднимаю перед собой часть парика ящерицы. — Кошмар, я только что избила человека…

— Ну, избила — слишком громко сказано, — усмехается он и целует меня в макушку. — Просто обозначила границы. Девушка уголовника, все-таки…

На слове «девушка» нутро больно скручивается.

— Слав, меня не покидает ощущение, что ты принял какое-то решение, о котором мне не говоришь, — выдаю то, что на душе.

— И какое же оно по-твоему? — прищуривается он.

— Я не рассказывала тебе об Эмиле и о франшизе, потому что не хотела волновать тебя, а еще больше хотела впервые в жизни стать независимой… Полноценной владелицей бизнеса, понимаешь? Встать на ноги самой! — поджимаю губы. — Чем, кажется, сильно обидела тебя… И я пойму, если ты хочешь расстаться…

Слава долго и очень серьезно смотрит мне в глаза, а затем тушит сигарету и тяжело вздыхает.

— Горячая ты женщина, Тыковка! — ухмыляется. — Но ты права, я принял решение.

— И какое же?

Слегка кряхтя, Слава придерживается за костыль и медленно опускается на одно колено.

— Сладкова Олеся Викторовна, — торжественно произносит он и откуда ни возьмись протягивает мне раскрытую коробочку с кольцом. — Ты выйдешь за меня замуж?

35. Давай попробуем

Вячеслав

НЕСКОЛЬКО МЕСЯЦЕВ СПУСТЯ

— Так, осторожно! Ногу сюда, ага. Теперь вторую.

— Слава, я чувствую, что мы на море! — смеется Олеся, поправляя покосившуюся повязку на глазах. У меня для нее сюрприз.

— Море большое, а ты догадайся, где именно? — пячусь и веду ее за руки.

— Хм, судя по тому, как долго ты меня вез, мы за городом?

— Ага, — вру.

Мой план запутать Олесю удался — я намеренно кружил по улицам прежде, чем привезти ее сюда.

— Вот теперь осторожно, — тут ступеньки, — держись за поручни.

— Титов, что ты задумал? — спрашивает с удивлением, осторожно перебирая ногами.

Ее голос отражается о плотные стены, закручивается по винтовой лестнице и улетает на самый верх. Туда мы и держим путь.

— Скоро узнаешь, давай, еще немного…

Мы выходим на металлическую площадку, и я замираю. Ветер здесь сильнее, чем внизу: он картинно разбрасывает яркие Олесины волосы по плечам, играет с подолом ее летнего платья и приносит с воды свежий йодистый запах.

— Раз-два-три! — снимаю повязку. — Открывай!

— Ох, мамочки, как высоко! — взвизгивает Леся и жмется ко мне.

— Добро пожаловать на маяк!

— Пресвятые макаронсы, аж голова закружилась! Как красиво и как страшно!

Сверху открывается панорама, от которой перехватывает дыхание: крыши домиков смотрятся игрушечными, дороги похожи на ниточки, а наш просторный берег и вовсе кажется узкой полоской. Зато море выглядит еще более величественным, раскинувшись до горизонта.

— Спорим, ты тут не бывала, — заявляю гордо.

— Шутишь? Дед Игнат даже к подножию маяка никого не подпускает. Как тебе удалось убедить его?

— Кажется, он проникся после одного случая, — подмигиваю. — Но это не точно.

— И зачем же мы здесь? — она оставляет легкий поцелуй на моей щеке.

— У меня для тебя сюрприз, Тыковка, — понижаю голос.

— И какой же? — ее глаза