Как не влюбиться в спасателя - Тори Мэй

Как это?

Сегодняшний вечер доконает меня, ей-богу.

Мой талантливый пацан, который полжизни паралимпийской гребле посвятил, вдруг просто взял и отказался?

Оседаю на садовый стул.

— Курить будешь? — протягиваю ему пачку.

— Не-а, и тебе не советую, — выдергивает у меня сигареты.

— Эээ!

— Попробуй, догони, хромой, — издевается.

Ему можно. Максу можно все.

— Ирония, — ухмыляюсь. — Уже вижу картину, как мы вдвоем вдоль набережной ковыляем…

— Ты скоро восстановишься, дядь Слав, — он присаживается рядом. — Но для драматизма, так уж и быть, пройдемся.

— Ты зубы мне не заговаривай, орел, — прищуриваюсь, рассматривая его повзрослевшее лицо. И пусть мы виделись всего полгода назад, но сейчас передо мной сидел не паренек, которого я оставил на время проекта «Станция», а молодой мужчина. — Чего вдруг ты отказался? Ты же с веслом не расставался…

Умалчиваю о том, как я грызся с агентами и комиссией, лишь бы он мог без препон выступать всех стартах, соответствующих его инвалидности.

Макс опускается рядом, сложив руки и подбородок поверх трости, набирает полную грудь и тяжело выдыхает, готовясь к разговору.

— Я давно перегорел, батянь, — глядит перед собой. — Не знаю, перестало заряжать. Я все последние заезды на гребанном упрямстве выжимал… Тренировался на дисциплине и ждал, когда отпустит.

— Не отпустило?

— Не-а. В сентябре я окончательно убедился в своем решении и написал заявление в федерацию. Вот и вся история.

— И заявление уже написал… — киваю одобрительно, а у самого почва из-под ног уходит. — То есть, совсем ушел?

— Да.

— Чего не сказал-то?

— Боялся тебя расстроить, — смотрит на меня тем самым мальчишеским взглядом. — Мы столько всего прошли: реабилитации, инвалидность, поиски тренеров, бесконечные соревнования. Я обязан тебе, Слав.

— Дурак ты, — цокаю. — Это я тебе обязан, а ты просто должен быть счастливым. И, если спорт больше не делает тебя таковым, значит, пришло время для нового этапа.

— Не обижаешься?

— Не гони, воин! Я на твоей стороне, что бы ни случилось. — хлопаю его по плечу. — Ну, и чем дальше займемся?

— Я уже занялся, — добивает меня Макс.

Слышу себя и понимаю, что я цепляюсь за ускользающую ниточку между нами. Тяжело представить, что Макс больше не нуждается в моем опекунстве и сам принимает решения, в том числе жизненно важные.

Кажется, я только что понял Сладкову, которая постоянно волнуется за Ярослава.

Когда дети взрослеют — это и счастье, и большая боль.

Нам кажется, что мы нужны детям, но правда в том, что это дети нужны нам.

Отпускать сложнее, чем кажется.

Он больше не опирается на меня, и все, что мне остается — быть рядом и держаться той дистанции, которую он позволит.

Олеся сказала, что в интернете это называют сепарацией. Кажется, пришла пора нашей.

— Думал, ты закончишь проект, прилетишь и я покажу тебе лично, но… — он тянется в карман куртки, вынимает портмоне и протягивает мне ярко-зеленую визитку.

— Магазин спортивного питания и программы тренировок… — читаю и перевожу на Макса обескураженный взгляд.

— Ну, как магазин, — пожимает плечами. — Так, пока торговая точка… Если хорошо пойдет, можно будет расширяться.

— Это тебе к Мишане, он у нас бизнесмен знатный, подхватит, — улыбаюсь, пытаясь принять новую реальность.

Макс прищуривается и сканирует меня:

— Не кисни, дядь Слав, тебе тоже пора жить начинать, — снова сует руку в карман и протягивает мне заветную вещицу. — Я привез то, что ты просил.

Бархатный квадратик мягко ложится в ладонь и, подхватив крышку пальцем, я распахиваю коробочку.

— Камень крупный, как ты просил. Консультант посоветовал взять размер побольше, уменьшить легче, чем раскатать, — объясняет Макс.

Верчу в руках колечко, которое игриво поблескивает на подушечке.

— Красиво, — выдыхаю, захлопываю крышку и убираю его в джинсы.

— Сегодня будешь делать предложение? Как раз вся семья в сборе.

— Нет, — поднимаюсь.

— Ты же хотел!

— Момент неподходящий. Пойдем за стол, ты голодный, наверное, с дороги.

— Ясненько, — произносит он осторожно, но дальнейших вопросов не задает. — Ну, пошли…

Тем временем гости уже переместились кто на диван, кто на пол, и играют в игры.

— Макс, идешь? — зовет его Миша, и тот с радостью соглашается.

— Может, лучше к нам в команду? — предлагает Зайчикова, краснея под пристальным взглядом Макса.

— Может, — улыбается он и, придерживаясь за трость, садится на ковер рядом с ней.

Хмыкаю.

— Шеф, давайте ко мне! — зовет Колян, желая обыграть нового соперника.

— Я пока пас, — отказываюсь и опираюсь о косяк гостинной, наблюдая за происходящим.

На мое плечо ложится рука Олеси, и она мягко прижимается к моей спине.

Тело моментально реагирует на контакт, и руки сами тянутся обнять ее за талию, но я торможу себя.

— Поговорим? — спрашивает тихонько.

— А есть, что обсуждать? — вырывается из меня прежде, чем я успеваю включить самоконтроль.

Слишком трогает эта тема.

— Считаешь, что нечего? — сдавленно произносит она и отстраняется. — Ладно.

Олеся исчезает на кухне, и, беззвучно выругавшись, я хромаю за ней.

— Говори, я слушаю.

— Мне не нравится твой тон, — хмурится она.

— Я совершенно бездарен в переговорах, уж извини! Мне тоже трындец, как не нравится, что ты общаешься с другими мужиками! — веду подбородком.

— Я не… — Олеся осекается, потому что ее телефон снова звонит. — Да что ж такое! — сбрасывает.

— А что не отвечаешь Эмилю? — горько ухмыляюсь. — Не при мне разговор? Как и сообщения «Приезжай ты»? — вспыхиваю.

— Слава! — вспыхивает она. — Эмиль искал партнеров и предложил мне открыть ресторан в регионе… и я согласилась.

— В каком смысле? — прикрываю глаза.

Противная трель раздается снова, и я испытующе смотрю на Олесю:

— Возьми, ради всего святого!

— Я не знаю этот номер! — толкает его мне. — Возьми сам!

Забираю трубку и прикладываю к уху:

— Слушаю!

— Алло! Леська, мать его! — кричит кто-то в телефон хрипловатым голосом.

— Дед Игнат?

— Горит! Горит столовая твоя!

34. Обозначила границы

Олеся

Захожу в кофейню, как только пожарные справляются с огнем. Прикрываю нос мокрым платком, но едкий запах гари проникает под кожу.

Стены на месте, мебель не тронута, но воздух тяжелый, и все покрыто копотью. Стою посреди зала и глотаю слезы. Хоть огонь не сожрал имущество — он выжег мою душу.

— Не пожар, а возгорание, — сообщает мне пожарный. — Радуйтесь, что наш смотритель вовремя вызвал бригаду. Технику выключать надо, девушка.

— Естественно, я отключила! Я все еще в своем уме!

— Но очаг возгорания находился как раз в районе духового шкафа. Предположительно, причиной стало короткое замыкание или неисправность…

— Ясно, — отзываюсь глухо.

На мои плечи ложатся большие ладони Славы, он был на улице и разговаривал с начальником, и теперь вернулся с неутешительным вердиктом:

— Электрику накрыло полностью, работать