Джинсы. Искусство обыденности - Софи Вудворд

как постсемиотические; значительное число респондентов чаще всего носят именно такие джинсы. В главе 5 мы увидели, что они стали панацеей от чувства дискомфорта, выступая как антацид в мире одежды и помогая избежать чувства неловкости на публике под взглядами других или физического дискомфорта.

Все вышесказанное подводит к ключевому вопросу о соотношении нормативного и обыденного. Если в нашем обществе действительно существует давление, заставляющее носить джинсы и становиться просто обычным, и если люди чувствуют порицание, когда не носят их или не являются обычными, тогда было бы разумно считать, что обыденное и его связь с джинсами также укладываются в рамки нормативного. Нельзя сказать, что это принципиально невозможно. В предыдущей главе рассказывалось о пожилых мигрантах, считавших, что им нужно вписаться в принимающее общество или ассимилироваться, и воспринимавших ношение джинсов как ожидаемое от них. Но полевой материал показывает, что в целом это крайне редкая ситуация. Большинство мигрантов, особенно молодых, чувствуют, что, если уж на них и оказывается давление, то проявляется оно как раз в требовании демонстрировать свою идентичность (в отличие от остального населения), тогда как ношение джинсов, напротив, означает уход от подобных вопросов. Нам не встречались случаи, чтобы кого-то упрекали за то, что он или она не носит джинсы. Скорее наоборот, давление испытывают те, кто должен носить что-то особенное, и это симптом более общего давления, принуждающего быть кем-то особенным. Стать просто обычным человеком обычно не считается достойной жизненной целью. Трудно представить сцену, в которой родитель, обращаясь к ребенку, достигшему зрелого возраста, говорит: «Дитя мое, теперь, когда ты становишься взрослым, больше всего на свете я хочу, чтобы ты достиг состояния обыденности». Возвращение к дефолтному режиму облачения в повседневные джинсы или к удовлетворенности тем, что ты обычный человек, неизменно описывается собеседниками как способ выйти из-под давления, а не как форма подчинения ему. По всем этим причинам обыденное противостоит нормативному.

Таким образом, обыденное занимает положение за пределами морального превосходства или неполноценности, за пределами конформизма и различия. К нему неприменимы категории морального и аморального. Моральная оценка не является внутренним свойством обыденного, потому что обыденность связана с разными последствиями в разных контекстах. В Лондоне обыденное приобретает довольно беспрецедентный характер. Оно не может означать, что ты лондонец или британец, потому что люди в других странах носят джинсы так же часто, как и в Великобритании. Оно не обязательно выражает гендер, класс, возраст или вообще что-либо. Обыденное представляет собой своего рода постсемиотическую глобальную ойкумену, но было бы ошибкой утверждать, что люди носят джинсы именно затем, чтобы достичь какой-то высшей политической или религиозной цели глобального равенства. Это следствие, а не причина. Не существует ни санкции, ни дискурса, который наделял бы ношение джинсов нормативным смыслом – даже в том значении, которое вкладывается в этот термин в теории практик. Это скорее освобождение от желания быть кем-то в особенности, включая даже желание быть слишком обыденным4.

Итак, джинсы демонстрируют фундаментальный разрыв с антропологической опорой на нормативное как способ понимания общества. Они показывают, в какой степени общий характер практики может быть достигнут иными путями, помимо санкций и давления конформизма, помимо чувства долга или стремления ему следовать, помимо даже воспроизведения повседневных практик. Мы можем исходить из позиции, сформулированной Роузом (Rouse 2007a; Rouse 2007b) в отношении теории практик, не требующей явного или осознанного объяснения. Наше рассуждение будет развернуто в следующей главе, поскольку именно с этой позицией связаны ключевые вопросы, как и почему обыденное имеет значение. Джинсы – форма материальной культуры, в которой идеал обыденного объективируется через людей как материальная практика, а не как знак их намерений, долга, притязаний или идентичности.

Ношение джинсов нельзя вписать в имплицитное допущение нормативности, бывшее основанием антропологии на протяжении большей части ее истории и остающееся имплицитным механизмом даже внутри теории практик. Напротив, наше исследование материальной культуры приводит к новаторскому пониманию, как и почему люди вовлекаются в действия, которые могут стать этически нагруженными по своим последствиям, а не по намерению. Если ношение джинсов является выражением нежелания людей доставлять дискомфорт другим, то оно почти в точности соответствует аргументации Роуза об имплицитной нормативности теории практик (Rouse 2007a; Rouse 2007b) и мы могли бы приписать этому моральное намерение. Но сделанные наблюдения не подтверждают и точку зрения Роуза, поскольку показывают, что комфорт в большей степени выражает заботу людей о самих себе, чем их внимание к другим. Джинсы в первую очередь позволяют чувствовать себя комфортно их обладателю, а уже потом окружающим. Поэтому в завершение мы делаем акцент не на теории практик, а на материальной культуре. Люди носят джинсы не для того, чтобы выразить свое стремление к равенству, но, будучи элементом материальной культуры, эта одежда в некоторой небольшой степени все же делает людей более равными. Ношение денима морально по своим последствиям, а не по намерению – и именно поэтому мы не считаем, что его можно назвать нормативным.

Разумеется, тот факт, что люди носят джинсы, отнюдь не означает, что исчезли все классовые, имущественные, гендерные или любые другие различия. Неисследованным по-прежнему остается неисчерпаемый запас культурных различий и санкций, а также колоссальное неравенство жизненных шансов, с которым антропологи будут спорить и бороться. Для тех, кто хочет заниматься антропологией власти, идентичности или сопротивления, дорога по-прежнему открыта. Более того, в этой книге нет ничего противоречащего позиции тех, кто утверждает, что неравенство становится еще более коварным, когда оно скрыто в имплицитных формах. Речь идет, например, об одежде, которую принимают как нечто само собой разумеющееся, а не о неравенстве, выраженном через явные маркеры различия. Но мы этой позиции не разделяем. Такие исследователи могли бы использовать представленные здесь данные, чтобы утверждать, что джинсы усугубляют неравенство. Мы же, напротив, сказали бы, что устранение явных различий в одежде в какой-то малой степени способствует формированию потенциала равенства в современном мире, и потому склонны радоваться этой глобальной ойкумене джинсов.

Эта глава была попыткой показать, что опирающаяся на конкретный материал этнография находится не на противоположном конце спектра по отношению к философской общности. Именно с позиций этнографии можно делать философские обобщения, не рискуя быть втянутым в чистый эфир абстракций. Конкретная проблема, которой мы занимались, заключалась в необходимости решить вопрос, есть ли у антропологии какая-то альтернатива зависимости от нормативного в исследованиях общества и социальной репродукции. Мы утверждали, что концепция обыденного, воплощенная в джинсах, и есть такая альтернатива. Хотя сама по себе она не освободит мир и не создаст глобальное равенство, она все же представляет собой значительный шаг вперед в антропологической теории. Объективация обыденного в джинсах – поразительное достижение, которое мы склонны не замечать ровно потому, что оно не является ни специально маркированным, ни намеренно сконструированным.

Глава 8

Социология: ординарное и рутина

Глава 6 показала значимость обыденности для людей, жизнь которых мы изучали, а глава 7 исследовала, как от этого меняется понимание самовоспроизводства общества и проблематизируется понятие нормативности в антропологии. В заключительной главе мы, в свою очередь, признаем, что выбор денима в качестве темы исследования задействует другой смысл обыденного – как чего-то повседневного и будничного. Отсюда возникают вопросы, когда, почему и каким образом ученым следует обращать внимание на темы, которые иначе могли бы показаться банальными, включая деним. Отвечая на вопросы, почему мы должны изучать деним и почему он важен для людей, которые его