Хан Магаданский - Константин Константинович Костин

И с этими словами он с грохотом поставил на стол ларец.

- Открой его.

2

Я склонился над экзаменационным предметом, рассматривая его. Открыть, значит… Правда, у ларца нет замочной скважины… Спрятана? Или здесь хитрые кнопки, на которые нужно нажать? Или…

Я не взломщик, конечно, но кое-что все же умею. Да и, предполагаю что-то подобное, взял с собой инструментарий…

Итак, что первым делом сделал бы взломщик? Правильно – обеспечил бы отсутствие отпечатков своей души. Способов это сделать много, но у меня мое собственное ноу-хау. Я вынул из-за пазухи суконный рулон, раскатал его на столе и, из пришитого кармана, вынул перчатки. Те самые, мангазейские, из выделанной кожи налима. Двойные, с просыпанным в середине между слоями порошком, стирающим ауру.

Тати с искренним интересом смотрели на мои действия.

Так… Что дальше? Проверить на наличие Слов. Можно пропустить – любое Слово, Стерегущее, Звонкое, Липкое, стерлось бы от прикосновения, а ларец Прокоп поставил на стол голыми руками. Нет, можно, конечно, предположить, что ларец не просто так, а артефактный, но… Маловероятно. Слишком дешево он выглядит, а делать артефакт, защищенный от взлома в таком дешевом исполнении – только мастера оскорблять.

Тогда – приступим.

Прежде чем искать замки и тайные пружины – попробуем просто открыть его. Начинать всегда надо с простого.

Я взялся за боковины крышки, потянул вверх – и она приоткрылась. Совсем чуть-чуть. Не потому, что дальше не пошла – это я не стал открывать дальше. Наслышан я о сундуках-ловушках…

Нет, крышка шла легко, так что, вроде бы, никакой взводящейся пружины быть не должно… Зато может оказаться настороженный самострел, а то и пистолет… Я вставил между ларцом и крышкой лезвие ножа, и достал другой нож, длинный и тонкий. Аккуратно провел им под крышкой. Ничего. Нож не коснулся струны, нити, сторожка. Взялся снова за крышку и медленно, потихоньку, начал ее открывать, прислушиваясь, не щелкнет ли что-то внутри, не коснутся ли шестеренки внутреннего механизма друг друга…

Ничего.

Я открыл крышку полностью. Внутри ларца было пусто.

- Хорошо тебя Заморский научил… - констатировал Прокоп. Тем самым признавая, что моя легенда прошла, наконец, проверку и мне поверили.

- Чего это? – вскинулся Грач, - он же замка-то не открывал!

- Так и нет тут никакого замка. Зато я видел, КАК он это делает. Опытный тать наш Князь, это сразу видно. Осталось только узнать – что ж он от старого Крота-то хочет?

Я сел за стол:

- Ну как чего? Работы, разумеется. Есть ли на Москве что-то чем я смогу заняться?

Тати снова переглянулись:

- Заказ хочешь взять?

- Не заказ. Я, как и Заморский, по заказу не работаю. Он ведь как делал – сначала узнавал, кому что нужно, да кто готов заплатить за нужное, крал, а потом уже на человека выходил, мол, у нас товар, у вас купец.

- Вон ты про что… Ну, так-то вон, Сенька-Сапог все что хочешь у тебя возьмет, хоть горшки у горшени выкраденные.

- Ну, если на Москве богатые люди совсем перевелись – тогда я и горшками займусь, конечно. А чего позанимательнее нету?

- Крот… - повернулся к Прокопу Грач, - а что, если…?

Тот задумчиво посмотрел на своего товарища, потом повернулся ко мне:

- Есть одно дельце занимательное… Если не боишься. В Кремле нужно поработать.

Глава 21

1

«- Где ты работаешь?

- В Кремле.

- Ооо!

- Дворником

- Ааа…»

Анекдот, который как-то рассказывал мне отец. Тот, который настоящий. В смысле – не отец Викентия настоящий, а мой, личный, настоящий отец. Но сейчас речь идет явно не об анекдоте. И не о работе дворником. Кажется, я поймал ценную информацию.

- Что нужно сделать? – спросил я безразличным голосом профессионала, которому, что Кремль ограбить, что не Кремль… Хоть египетскую пирамиду, только платите.

Воры переглянулись.

2

Если коротко передать их рассказ, то дело с этим таинственным делом… дело с делом, блин… в общем, дело было так.

Сначала сменился царь. Что на работе воров не сказалось примерно никак – они как срезали мошны и лазали по палатам, так и продолжили это делать. Потом заглохла служба Разбойного Приказа: если на горячем татей приказные еще ловили, то расследовать кражи практически перестали. Даже за деньги. Ну, разве что за большие деньги, как вы помните, основная статья доходов служащих Разбойного Приказа – то выплаты от благодарных клиентов… кто сказал – взятки? Добровольные выплаты!

В общем, воры продолжали жить своей обычной жизнью, когда к ним пришли. Не так, чтобы вот собрались все воры Москвы в одном месте и тут вдруг распахнулись окна и двери и внутрь ворвался спецназ. В камуфляжных кафтанах и с мушкетами Калашникова наперевес, ага. Нет, не так. К одному из татей – кому именно, мне не сказали, но почему-то показалось, что это был Крот – пришли люди, которые не представились, но намекнули, что если им не понравится ответ, то все воры и мошенники Москвы будут вычищены так надежно, что еще лет сто люди никто из них не сунется. В общем, по этому обещанию можно было понять, что пришли к Кроту аж от самого царя. Пришли и потребовали…

Найти вора.

В этом месте я решил было, что Царский Венец – а ради чего еще Романовы могут поставить Москву на уши? – под шумок упер кто-то везучий. И ошибся. Пришедшим требовался не конкретный вор, который что-то украл, а самый лучший вор, который что-то МОЖЕТ украсть. Что именно, воры так и не поняли, потому как про Царский Венец знал только я. Все остальные понятия не имели, что Венцов этих два и резонно полагали, что тот Венец, который красуется на голове царя Михаила – тот же самый, что раньше украшал царя государя Василия. В общем, про Венец воры не поняли, но поняли, что прежний царь где-то в Кремле спрятал что-то очень ценное. И так надежно, что до сих пор никто найти не может.

А вот в этом месте повествования, я чуть было не запрыгал от радости. Раз Михаил сотоварищи до сих пор ищут Венец – значит, его у них нет. И задача, поставленная царевичем Иваном, сильно упростилась. Я теперь точно знаю, что Венец цел, и точно знаю, где он, в Кремле.