Хан Магаданский - Константин Константинович Костин

всех обитает покалеченный старик, с кучей внучков и прочей родни, присматривающей за ним, а для знающих людей – обитает старый карманник-мошенник по прозвищу Крот, обучающий молодежь себе на смену.

Стукнул несколько раз в калитку. Наверняка есть какой-то особый стук, позволяющий опознавать своих, но мне его не назвали, а спрашивать я не стал. В конце концов – я для местного жителя отнюдь не свой.

- Что надо? – выглянула недружелюбная и, надо сказать, несимпатичная рожа. Здоровенная харя, побитая оспинами, выступающая какими-то буграми, прям не лицо, а каменная статуя горгульи.

- Я – Князь. К Кроту на разговор пришел.

- Пришел – говори.

- Разговор к Кроту, не к тебе.

- Я – Крот, говори.

Ага, щас.

- Что-то для Крота ты крупноват, дядя, да и брови у тебя не той величины.

Рожа хмыкнула и раскрыла калитку:

- Проходи.

Банальная проверочка. Даже будь я и впрямь посланцем от Разбойного приказа или еще от какого недруга – вполне мог бы заранее узнать, как Прокоп-Крот выглядит. Я же узнал. Но – небольшой плюсик в мою пользу, наверняка они узнали, что у мальчишки я про внешность учителя не расспрашивал.

«Они» - потому что Прокоп встречал меня не один. За столом в избе, куда меня провел Рожа, сидели трое. В центре – сам Прокоп, мужик уже сильно в возрасте, лысина охватила всю голову, оставив седые пучки по краям да над ушами. Глаза, не потерявшие колючий блеск, внимательно смотрят на меня из-под кустистых бровей, из-за которых он, собственно, и получил свое прозвище. Из-за бровей, да еще из-за своего могучего носа, реально делающего похожим на какую-то зверушку. Слева от него – зябко кутавшийся в жилетку из козьей шкуры дед, в отличие от Прокопа, борода у которого попросту не росла, обладавший длинной бородищей, лишь немного не дотягивающей до Гендальфа с Дамблдором. Какие люди, Конон-Карачун собственной персоной. Тоже личность небезызвестная, водившая разбойничьи шайки под Москвой еще несколько лет назад. Третьего не знаю, молод слишком, лет тридцати от силы… хотя лицо чем-то знакомо, но нет, точно не знаю, кто таков.

- Князь, значит, - хмыкнул Прокоп, - Громкое прозвание. Сам придумал, или кто другой постарался?

- И ты будь здоров, Крот. Карачуну тоже здоровья желаю. Вашего товарища, простите, не признал.

- Грач это.

- Будь здоров, Грач, - изобразил я вежливый полупоклон. Как равный равному, с поклонами на Руси все обстоит лише, чем в Японии, попробуй только не тому и не так поклон отбить, смертельная обида.

- Присаживайся, Князь, раз уж пришел.

- Не нравится он мне, братья, - вдруг заговорил тот самый Грач. Против ожидания – вовсе не черный, вполне себе русый, обычное русское лицо. Разве что нос у него обладал изрядной горбиной, когда-то перебитый, - Откуда пришел, да кто такой, никто не знает, никто про Князя не слышал. Может, ножик ему под ребро, да ночью в Москву-реку скинем?

Я на секунду оторопел, тому, что меня обсуждают так, как будто меня здесь нет. А ну как я решу, что ночные купания – не мой конек, да начну пробиваться к выходу. Излишняя самоуверенность – это не то, чем славны русские тати. По крайней мере, те, что дожили до седин.

Ах вы ж…

Крот и Грач – живой уголок, блин – перебросились еще несколькими ленивыми фразами, типа, лучше меня утопить или закопать под баней, а Карачун, тем временем, зорко смотрел на меня, отслеживая реакцию. А дело было в том, что я и не должен был понять ни слова.

Разговор велся на офеньем, секретном языке, на котором общались офени, бродячие торговцы, скоморохи, да разбойники, сиречь люди, которые не хотят, чтобы их подслушали. Язык действительно секретный, что уж там, я, год отслужив в Разбойном приказе, даже не знал, что он вообще есть, а понять его – реально невозможно. Да вот только на Алтае пересекся я с одним пасечником… которого даже про себя не хотел называть его настоящим именем, очень уж неуютно от этого было… И так уж получилось, что в качестве одного из подарков я получил возможность понимать и говорить на любом языке, как на родном.

Как оказалось – и офений тоже.

- Братья, - заговорил я на нем же, - а я понимаю, что вы говорите. Так что острое железо в теле мне без надобности, да и плавать я не люблю. Может, уже перейдем к делу.

Троица татей переглянулась. Еще одна проверочка…

- Ну что ж, Князь, можем и поговорить. Так зачем ты меня искал? – сцепил пальцы на столе Крот.

Ответить я не успел.

Грач вдруг наклонился через стол, вглядываясь в мое лицо, потом схватил свечу и поднял ее чуть ближе ко мне.

- А я все думаю, на кого ж ты похож. Это ж приказный! В позатом году мне вместе с дьяком Ерофеичем руки крутил! Викешкой звали!

Глава 20

1

Да, это я тупанул, конечно. Подумал о том, что Прокопа-Крота я не встречал, а, значит, и он меня не видел, фотографии здесь не распространены, а вот о том, что у Прокопа могу встретить кого-то, кто видел меня в бытность приказным – не подумал. Интересно, то, что у меня сейчас нет бороды, сильно изменило внешность? Прокатит, если попытаться заявить о случайном сходстве?

Крот и Карачун отнеслись к заявлению Грача неожиданно спокойно. Я бы даже сказал – до обидного спокойно. Никаких выхваченных кинжалов, пены изо рта, криков «Но ножи легавого… в смысле – приказного». Оба старых татя разглядывали меня, как продавщица – подозрительную купюру, мол, фальшивка, или нет.

- Да нет, - наконец, произнес Прокоп, - Про Викешку того я слыхал. Тот пощуплее должен быть, и ростом поменьше. Да и не слышно про него вот уж год, наверное, пропал куда-то. Вроде, говорили, что с Морозовыми связался, вот и того.

Блин. Я как-то подзабыл, что с получением Источника начал постепенно приобретать боярские кондиции. Я, что ростом, что шириной плеч, уже значительно превосходил себя прежнего. Алилуйя, с темы можно съехать.

- Но на лицо-то похож, - засомневался уже и Грач, - тот, правда, бородку такую козлиную носил…

Чего это козлиную?! Нормальная была борода! Редкая только, не по красоте, к сожалению.

- …но вот глаза, так прям один в один.

- Что скажешь, Князь? – повернулся ко мне Прокоп.