Леди Бланш и мистер Грей - Арсений Либис

бога и теперь убивает всех, в ком ещё осталась хоть капля древней силы. Ты повторяешь путь Отступника. И тебе это нравится.

Тристан упал на колени. Шпага выскользнула из пальцев и звякнула о мрамор. Он закрыл лицо руками.

— Что мне тогда делать? Выходит, я искал не то?

— Все искатели ищут, сами не зная, что именно… — мягко ответил Ариэль, присев рядом. Он выглядел, как самый первый Тристан с искусно заплетенными косичками. — Сейчас нам надо спастись из ловушки Корнелиуса.

— Какой еще ловушки?

— Мы пришли к одному старому алхимику и попались в его ловушку. Мы все спим на поляне. И этот сон может быть вечным. Мы с тобой обречены вечно спорить и сражаться. Но там, в мире смертных, будем постепенно врастать в землю, превращаться в зеленый мох.

— И как быть?

Ариэль улыбнулся, в одном из крупных осколков зеркала появилась картина: Тристан лежал в изумрудной зелени, положив руку на плечо Финна.

— Этот мальчик украл твой амулет в особняке. Носит его с собой, надеясь продать подороже, чтобы купить нам всем места на корабле. Потому, когда я его случайно коснулся, ты смог вернуть власть над своим телом…

Тристан понимающе кивнул:

— Это очень сильная вещь… Копия инквизиторского амулета. Я заказал его у одного надежного ювелира, надписи перевел с латыни на английский…

— Я тоже это чувствую, — согласился Ариэль. — Тебе надо дотянуться до него. И тогда произнеси молитву твоему богу, и чары рассеются.

— А ты? Что будет с тобой?

Ариэль тихонько вздохнул:

— Ты знаешь ответ, Тристан Виндфорд. Мое время давно ушло. Спаси остальных. А я, наконец, обрету покой.

Тристан криво ухмыльнулся:

— А говорил, что тебе не страшны христианские молитвы…

— Повелителю ветра никогда нельзя верить до конца, — сказал Ариэль. — Давай, Тристан… Это будет сложно. Но я в тебя верю.

Глава 21

Первым пришёл в себя Тристан. Он лежал на спине, глядя сквозь редкий полог листвы в серое небо, и сжимал в ладони амулет. Он медленно сел. Голова гудела, будто он пил три дня подряд. Хотя откуда ему знать? Тристан никогда не брал в рот ничего крепче сидра и церковного вина во время причастия. Рядом с ним, привалившись спиной к корявому стволу, сидел Гидеон. Его камзол был выпачкан мхом, волосы без парика растрёпаны. Чуть поодаль, на боку, свернувшись калачиком, спала Бланш. Финн лежал ничком, уткнувшись лицом в мох, и его плечи мелко вздрагивали. А Робин стояла на четвереньках в паре шагов от Тристана, и он почувствовал на себе её тяжелый взгляд. Она встала на ноги, пошатнулась, но устояла. Сделала шаг к нему. Ещё один.

— Где он? — спросила тихим страшным голосом.

Тристан попятился:

— Он ушёл, — ответил он. — Спас нас. Но себя не смог.

Она посмотрела на него так, будто он ударил её в лицо:

— Это ты… Ты его убил.

— Он сам выбрал…

Робин не дала ему договорить. Она рванулась вперёд с диким криком, в котором смешались ярость и боль, и обрушила кулаки на его грудь, на плечи, на лицо. Тристан пошатнулся, не пытаясь защищаться. Она била его, не чувствуя ни собственных рук, ни слёз, застилавших глаза.

— Ты убил его! Ты убил моего ангела!

Тристан стоял перед ней. Его лицо было залито кровью из рассечённой брови, на скуле уже проступал синяк. Но он не двинулся с места. Он смотрел на неё с горечью и тихо проговорил:

— Он сам этого захотел. Он принес себя в жертву... Почти как Христос.

— Лжёшь! — выкрикнула Робин в его лицо.

К ней подоспел Гидеон:

— Хватит! Я вижу, он не врет... Это в духе Ариэля. Я бы на его месте поступил так же.

Он с трудом оттащил разъяренную девушку от Тристана. Тот вытер кровь с лица, с трудом оседлал коня, направил его к выходу из леса.

— Куда это ты собрался? — крикнул вслед Гидеон.

— К отцу, — ответил Тристан.

— Его нельзя отпускать! – прорычала Робин. – Он нас сдаст!

— Не сдам... — отозвался Тристан. — Идите вы все к черту.

— Сам к нему иди, Виндфорд! — крикнула Робин и показала весьма неприличный для девушки жест.

Тристан, ничего не ответив, скрылся за деревьями. Робин упала на колени и разрыдалась. Гидеон бросился ее утешать. С другой стороны подошла Бланш, и в ее голубых кошачьих глазах стояли слезы.

— Что тут за шум? Кто мешает мне спать? — послышался незнакомый старческий голос.

Они обернулись: из-за широкого ствола старого дуба, почти полностью скрытого густым плющом, показалась голова. Вернее, сначала показался длинный колпак с помпоном на конце. Под колпаком обнаружилось лицо: всё в глубоких морщинах, с седой бородой, которая спускалась чуть ли не до пояса, и с глазами, которые смотрели на них с искренним, почти детским, изумлением.

Старик выбрался из-за дерева целиком. На нём была ночная рубашка, местами порванная, местами выпачканная зелёным мхом. Он щурился, как сова на солнце, и почёсывал живот с отсутствующим видом.

— Кто посмел меня разбудить? — спросил он, оглядывая поляну. — Я тут, знаете ли, сон видел! Прекрасный сон! Про то, как моя ученица Арабелла вышла замуж за сына моего друга, Иоганна Георга. Ух и чудесная была свадьба!

Он перевёл взгляд с одного лица на другое, потом прищурился, словно пытался вспомнить, где он их видел. Потом почесал затылок под колпаком, отчего помпон качнулся ещё сильнее.

— Хотя, постойте-ка… Это вы что