Грибник или партизан поневоле - Александр Анатольевич Айзенберг

— Теперь, — сказал я, снимая фуражку, чтобы протереть пот с лица, — начинается самое интересное. Ровно нас ждет, но они ждут нас не там.

Житомир, еще недавно бывший тихим оккупационным тылом, за одну ночь превратился в филиал ада. Когда наша колонна растворилась в вечерних сумерках, город не погрузился в сон — он взорвался.

В Богунии, где немцы превратили бывший военный городок в «Шталаг 358», происходило немыслимое. Тысячи людей, чьи глаза еще вчера были пустыми от голодного отчаяния, обрели цель. Бывшие командиры Красной Армии, сохранившие дисциплину даже в нечеловеческих условиях, взяли командование на себя. Пять сотен трехлинеек, которые мы им привезли, стали тем инструментом, который переломил хребет немецкой охранной роте.

Около двух тысяч пленных, разбившись на мобильные группы, начали «зачистку». Походу они довооружались оружием убитых немцев, мы не брали себе ничего, оно всё осталось на месте. Правда часть пленных всё же получив свободу, рванули в лес, многие даже без припасов. Однако остальные остались эта ночь стала для оккупантов Варфоломеевской. Немцы, которые пытались удержать позиции в центре, оказались в клещах: с одной стороны — горящие здания казарм и гестапо с комендатурой, с другой — разъяренные люди, которые больше не боялись смерти. К полуночи центр города превратился в поле боя. Немцы, не привыкшие к такому уровню сопротивления, метались между руинами гестапо и разрушенной комендатурой. Они искали партизан, но находили только смерть от рук тех, кого собирались уморить голодом.

В 02:15 уцелевший офицер связи житомирской комендатуры, забившись в подвал, пробился в эфир. Его голос, срывающийся на визг, транслировался прямо в штаб Ровно: — Говорит штаб комендатуры Житомира! Мы подверглись атаке превосходящих сил противника. Потери — критические. Комендант убит. Концлагерь в Богунии захвачен, пленные вооружены и ведут активные боевые действия. Город под контролем регулярных частей НКВД! Повторяю: это не партизаны!

В штабе Ровно, где дежурный офицер принял этот доклад, воцарилась гробовая тишина. Сообщение о «регулярных частях НКВД» наложилось на наши постоянные послания от имени 13 бригады специального назначения НКВД. Тут в полной мере сыграл фактор «третьего поросёнка». Ничем иным немцы объяснить происходящее не смогли.

Эрих Кох, рейхскомиссар Украины, не спал. Услышав доклад, он пришел в ярость, смешанную с ледяным ужасом. В его голове сложилась логичная, но насквозь ложная картина: масштабное советское наступление на восток, прорыв к Киеву, ликвидация административного центра. Не дожидаясь утра, он отдал приказ, который мы и ждали.

В 04:00 колонны элитного охранного батальона и жандармерии, предназначавшиеся для безопасности правительственного квартала Ровно, с ревом моторов двинулись на восток, в сторону Житомира. Также отправили и местных полицаев, для которых это стало шоком. Они думали воевать исключительно с мирным населением, да вылавливать небольшие группы окруженцев, но не столкнуться в бою с отборными бойцами НКВД, отлично обученных и вооруженных. По прошлым столкновения от немногих выживших уже прошла информация, что бойцы НКВД поголовно вооружены пулемётами, автоматами и самозарядными винтовками. Уже одно это говорило о их статусе. Они торопились «тушить пожар», оставляя Ровно почти беззащитным.

Наш марш на запад шел скрытно. Четыре сотни человек ехали в трёх десятках грузовиков по заранее разведанному маршруту. Судоплатов и Старинов шли в головной группе вместе с нами. Павел Анатольевич, всю жизнь проработавший в тени, с нескрываемым интересом наблюдал за тем, как мой отряд, «заряженный» энергией успеха, работает на пределе возможностей. К утру мы проехали половину расстояния и встали на днёвку, при этом соединившись с нашей бронегруппой. Для нападения на Житомир мы бронетехнику не использовали, она просто была не нужна. Нам вполне хватало наличных сил, особенно с сотней курсантов, прибывших к нам набираться опыта. Как раз это они сейчас и получали, активно участвуя в рейде. Главное, это подготовка и работающий план. А вот для Ровно бронетехника будет нужна. Хотя бы для въезда в город. О том, что в Житомир мы въехали колонной на немецких Опель Блитц наверняка сказали, вот только эти грузовики самые распространённые в вермахте. А сейчас в Ровно въедет колонна с бронетехникой и с Запада, так что выглядеть это будет совершенно естественно, как усиление гарнизона. К двум грузовикам была прикреплены полевые кухни, а что, война войной, а обед по расписанию. Рейд вовсе не основание переходить на сухпай. Пока мы ехали, повара сварили обед на всех, в том числе и на бронегруппу. Весь день мы простояли в лесу, отдыхая и отсыпаясь после бессонной ночи. Этой ночью нам тоже особо спать не придётся. Вернее бойцы в машинах смогут покемарить, несмотря на тряску, а вот водители нет, так что они весь день спали, вставая только на приём пищи. А мои радисты проверяли эфир, слушая, о чём говорят немцы. Правда как мои, формально они были с Большой Земли. Их прислали вместе с водителями, а то раций у меня хватало, в том числе и трофейных, а вот радистов нет, а связь была основным залогом успеха в наше время. Вот мне и прислали также пару десятков радистов, причём со знанием немецкого языка. Так что они могли слушать немецкие переговоры и понимать, о чём идёт речь.

Вечер накрыл лес густой, как деготь, тишиной. Мы были уже в полусотне километров от Ровно. Судоплатов и Старинов сидели у карты, при свете едва тлеющей спиртовки отмечая последние изменения.

— Житомир еще «горит», — Старинов указал на пометки в блокноте. — Немцы перебросили туда всё, что смогли снять с обороны Ровно. Кох остался с жалкой горсткой охраны. Он до сих пор уверен, что мы «наступаем» на Киев, и ждет удара с востока.

Я посмотрел на карту Ровно. Удар с запада был авантюрой, которая превратилась в расчетливый хирургический разрез.

— Радисты? — спросил я.

Один из присланных из Москвы специалистов, молодой парень с наушниками, кивнул: — Слышу переговоры их штаба в Ровно. Они в панике, товарищ командир. Постоянно запрашивают подтверждение «наступления на Киев». Передают приказы рассредоточить гарнизон по восточным окраинам города. Западное направление у них — «зона минимальной угрозы».

Я улыбнулся. — Идеально.

Я подозвал командиров групп. — Вход в Ровно 9:30 утра. Бронегруппа идет первой — двестидвадцатьвторые и обычные Ганомаги не должны вызывать подозрений, мы идем как «прибывающее усиление» из Львова. Опели с кухнями — в центре колонны, наши БА-10 в конце. У заставы нас будут ждать, мгновенная ликвидация патруля и цигель, цигель, ай-лю-лю. Аллюр