Лекарь из Пустоты. Книга 11 - Александр Майерс

Последнюю пластину я оставил себе.

«Значит так, — обратился я к Шёпоту. — Эти амулеты получат самые близкие мне люди. Если кому-то из них будет грозить опасность, ты сможешь мгновенно оказаться рядом и защитить. Справишься?»

«Ещё как справлюсь!»

Шёпот, который к тому времени снова вселился в своё новое тело, выпятил металлическую грудь и принял грозную позу.

«Никого в обиду не дам! Я теперь боевой мех!»

«Вот и славно, боевой мех. Только сперва научись не врезаться в люстры».

Дух возмущённо фыркнул, но спорить не стал.

Я собрал амулеты обратно в футляр. Теперь у меня появился козырь, о котором не подозревал никто. Пока другие рода нанимали армии телохранителей, за моими близкими будет присматривать существо, способное появиться из ниоткуда в любой точке мира за один удар сердца.

А учитывая, что в Новосибирск уже направлялись китайские наёмники, такая защита могла очень скоро пригодиться.

Российская империя, город Новосибирск, ресторан «Золотой лотос»

Отдельный кабинет ресторана тонул в мягком свете бумажных фонарей. На стенах вились золотые драконы по алому шёлку, а из невидимых динамиков лилась тихая мелодия гуциня. Граф Мамонтов лично выбрал это место для разговора — тихо, дорого и подальше от чужих ушей.

Официант в традиционном ханьфу бесшумно вносил блюда одно за другим. Первой посреди стола легла дымящаяся утка по-пекински — тонко нарезанное мясо с хрустящей глянцевой корочкой. Рядом появилась стопка полупрозрачных рисовых блинчиков, нарезанные соломкой огурец и дайкон. Следом принесли димсамы в бамбуковой пароварке, свинина в кисло-сладком соусе, обжаренная до карамельного блеска, и большая чаша супа с акульим плавником, над которой поднимался лёгкий пар.

Барон Зотов хмыкнул. Да уж, Марк Андреевич любил поесть. Неужели он собрался всё это уничтожить? Здесь бы на пятерых хватило.

Но вслух он ничего не сказал. Подцепил палочками кусочек утки, завернул в блинчик и отправил в рот, а затем одобрительно промычал.

— Признаю, Марк Андреевич, местечко вы выбрали неплохое, — он потянулся за пиалой с мицзю, китайским рисовым вином. — Только не для того же вы меня сюда позвали, чтобы насладиться едой.

Мамонтов, который успел проглотить несколько димсамов, промокнул губы салфеткой.

— Разумеется, нет. Нам нужно решить, что делать с Реммером. Времени осталось в обрез, а этот негодяй водит нас за нос.

Зотов пожал плечами и взял палочками кусок свинины.

— А что тут решать? Я склонен согласиться на его предложение. Он прав, выборы мне не выиграть, а вот у вас есть шанс. И я готов продать вам свои голоса вместе с Реммером и Тучковым. Грязнов теперь не в счёт, после того, как я спалил его халупу под Сочи и весь свет узнал, что эта мразь пыталась убить мою дочь.

— Ох, надеюсь, вы не доведёте дело до войны… Впрочем, сейчас не об этом. Дело в том, что купить эти голоса не так-то просто, — Мамонтов подцепил очередной димсам, обмакнул в соус, но есть не спешил. — Реммер торгуется, как на ярмарке. Он ведь предлагал свои голоса не только мне. Я точно знаю, что он вёл переговоры и с Вяземским.

— Да, Реммер продаст голоса тому, кто больше заплатит, — пожал плечами Зотов и выпил.

Мамонтов наконец отправил димсам в рот и прожевал, задумчиво глядя на дракона на стене, а затем произнёс:

— Вот именно. Ему нельзя доверять ни на грош. Но и отмахнуться от него нельзя — эти голоса могут решить исход. Значит, задача простая: сделать так, чтобы продать голоса именно мне ему было выгоднее, чем Вяземскому.

Зотов отложил палочки и подался вперёд.

— И как вы это себе представляете? Перебивать любую цену Вяземского? Так вы очень быстро окажетесь в долгах.

— Вот поэтому играть надо не только деньгами. Смотрите… Реммер жаден, но он не идиот. Ему важна не только цена, но и уверенность, что он получит своё. А теперь скажите мне — кто из кандидатов сейчас выглядит надёжнее всех?

— Кутайсов. Но он отказался покупать голоса.

— Это понятно. Я имел в виду — я или Вяземский? — слегка раздражённо спросил Марк Андреевич.

— Честно? Вяземский, — ответил Зотов и подлил себе ещё мицзю.

— Да. Значит, надо показать Реммеру, что ставка на меня — надёжнее. Что я точно выиграю, а Вяземский проиграет. И для этого нужно сделать две вещи. Первая — пока что подыграть Реммеру. Он хочет, чтобы мы изображали интерес, торговались, тянули время. Прекрасно, будем торговаться. Пусть думает, что держит нас на крючке… А я тем временем буду топить Вяземского. И Кутайсова заодно, он ведь тоже конкурент.

— Неплохая стратегия, — хмыкнул Константин.

— Ещё бы! У меня есть люди, которые уже роют под Вяземского. Всплывут кое-какие делишки с зарубежными счетами — и половина родов от него отвернётся. А Кутайсова… — Мамонтов поморщился. — С генералом сложнее. Эти его инспекции по родам работают лучше любой агитации. Куда ни приедет — всюду его на руках носят.

— Кутайсов опасен, — согласился Зотов, вновь берясь за палочки. — Но у любого есть слабое место. Надо только найти, за что зацепиться. Может, кто-то из его старых подчинённых затаил обиду? Или найдётся история с войны, которую он предпочёл бы забыть?

— Над этим мои люди тоже работают, — Мамонтов положил себе супа с акульим плавником, отхлебнул. — Главное, действовать быстро и слаженно. Реммера держим на коротком поводке, изображаем послушных покупателей. Если провернём всё чисто, к моменту голосования мы и так будем побеждать, а Реммер сам приползёт продавать свои голоса. Что касается вас, барон… Я в долгу не останусь. Вы получите больше всех остальных.

Зотов улыбнулся.

— План неплох. А что до Реммера — как только сядете в княжеское кресло, с ним можно будет и рассчитаться по-своему. Не люблю я таких скользких людей.

— Всему своё время. Сначала победа, а с долгами разберёмся после. За успех, барон.

— За успех!

Они чокнулись пиалами, и в этот момент из главного зала ресторана донёсся приглушённый грохот. Звон разбитой посуды, чей-то короткий вскрик, топот.

Зотов замер с пиалой у рта.

— Что за…

Дверь кабинета распахнулась, и внутрь ввалился один из гвардейцев Мамонтова.

— Ваше сиятельство! На нас напали! Надо срочно уходить, бежим через чёрный…

Договорить он не успел. Спину гвардейца прошила вспышка багрового света, и тот