Субботние беседы. Истории о людях, которые делают жизнь интереснее - Майя Гельфанд

женщины, которых ваши стилисты переодевают, стригут, красят. В общем, делают из них красавиц. А потом эта условная женщина возвращается в свой условный колхоз и доит там своих условных коров. То есть возвращается к привычному образу жизни. Ну, и зачем тогда нужны были эти переодевания?

– Это зависит от ее ума. Если она понимает, что то, что сделано для нее, – это социальный лифт, то она может извлечь из этого большие выгоды. Повышение по должности, улучшение отношений с мужем, изменение отношения к ней окружающих.

– И все это из-за нескольких нарядов?

– Нет, это с одеждой не связано. Сам факт, что она побывала на телевидении, повышает ее социальный статус. На нее обратили внимание, значит она стоящий человек. Есть люди, которые один раз в жизни попали в телевизор или сфотографировались со знаменитостью и хранят это всю жизнь. Для них это – стержень, это напоминание о том, что они чего-то стоят. Но самая главная перемена происходит не в одежде, моя дорогая. А в макияже и прическе. Потому что любого человека можно облагородить. Вот у вас, например, татуаж бровей, подкрашенные ресницы, подчеркнутые губки, пудра, подобранная в тон кожи, модная стрижка, укладка и маникюр. Я все правильно сказал?

– Кроме татуажа бровей.

– Ну, значит, подкраска бровей. Это сути не меняет. Это все делает ваш образ привлекательным, женственным, изящным. Многие женщины этим пренебрегали годами, и один раз, увидев себя в зеркале в таком антураже, они понимают, что не все потеряно. Что они еще очень даже ничего, и в глазах окружающих они расцветают.

– Но все, что вы перечислили, стоит денег. И немалых. А если у женщины их нет?

– Согласен. Но вы не думаете, что женщина, потратив деньги на помаду, карандаш и румяна, сидя дома перед зеркалом, может сделать себя лучше? Ведь для этого стоит всего лишь научиться нескольким приемам.

– Ну, допустим, помада не стоит слишком дорого. А сумочка брендовая стоит дорого. И что делать, если нет денег на сумочку?

– Я верю в то, что женщина со вкусом может из любой сумочки секонд-хенд сделать шедевр. Есть люди, которых можно переодеть в самые дорогие бренды, и они будут выглядеть нелепо. А есть люди, которые в мешке из-под картошки выглядят потрясающе стильно.

– А вкус – это талант, с которым нужно родиться или же это навык, который можно освоить?

– Я считаю, что это генетика. Мне пытались объяснить, что не существует гена, который отвечает за вкус, и я это все выдумал. Но тогда я задам вопрос: а ген музыкального слуха существует? Почему некоторые дети рождаются с музыкальным слухом, а другие нет? Какой ген за это отвечает?

– Кровь.

– Вот! Есть люди, способные к языкам, и люди, которые не в состоянии выучить иностранный язык. Есть люди, способные к танцам, и люди, которые не могут выучиться элементарным танцевальным шагам.

– Ну а как же воспитание? Вкус можно привить?

– Человек, у которого от рождения прекрасный музыкальный слух, еще не становится музыкантом. Ему нужно пройти специальную подготовку. То же самое и со вкусом. Совершенствование вкуса может происходить через музеи, выставки, семинары, книги о моде и так далее. Вкус можно утончать и рафинировать. Ведь у вкуса очень много граней. Вы согласны, что есть цыганский вкус?

– Да, очень красивые золотые зубы во рту.

– Браво! А есть еще и английский вкус, и французский, и израильский. Вкус бывает очень разный. Поймите, в каждой национальности, в каждой социальной прослойке есть свой вкус. Поэтому существует столько дизайнеров, которые удовлетворяют все возможные вкусы. Вместе существуют и Армани, и Долче Габана, и Версаче, и Шанель.

– Тогда, если нет понятия хорошего вкуса, то и понятия безвкусицы не существует.

– В принципе, не существует, и я вам скажу, почему. Потому что представления о безвкусице имеют отношение только к определенному времени. Например, безвкусица 18-го века – это высочайший вкус в 19-м; безвкусица в 19-м – это красота в 20-м. И сейчас мы живем в мире, где безвкусица на первом плане. Сейчас мода уродлива и безвкусна.

– А что вы подразумеваете под словом «уродливость»?

– Имплант в попу – это не уродливость? А надутые губы – это не уродливость? А татуаж и пирсинг – это не уродливость? А мода на третью грудь? А наклеенные ресницы? То есть представления о том, что такое красиво, постоянно меняются. Эстетика находится в непрерывном движении.

– А почему высокая мода настолько отличается от уличной?

– Дорогая моя, высокая мода – это реклама парфюмерии. Это делается для того, чтобы вы поразились спектаклем. Чтобы вы посмотрели и запомнили имя бренда. Это делается для того, чтобы вызывать у вас интерес. Финансово вы не можете приобщиться к высокой моде, потому что это безумно дорого. Но пудру от Dior или Chanel вы себе купите.

– То есть это исключительно рекламный трюк?

– Исключительно. Маркетинговый ход.

– Вот так нас разводят, как лохов.

– Это бизнес, как и любой другой.

– А это правда, что фабрики топовых фирм находятся в Китае?

– Не все, но многие фабрики находятся в Китае.

– Есть смысл переплачивать за сумочку от Dior или Chanel?

– Честно? Нет. А не честно – да. А вообще, зачем вам она?

– Ну там качество, красота, дизайн.

– Не обманывайте себя. Это исключительно тщеславие. Покупая сумочку от Hermes за несколько тысяч евро, вы хотите показать всем остальным, что они вам не ровня. Что вы находитесь намного выше по социальному статусу, чем другие люди.

– Но если у меня нет денег на последнюю коллекцию, то покупая на ebay поношенную сумочку от Hermes или ее китайскую копию, я пытаюсь доказать, что я не такая…

– А жду трамвая.

– Ага, именно так.

– Да. Очень многие люди именно так и делают. Для них важно то, что они транслируют вовне, то, что о них подумают окружающие.

– Поэтому я лично покупаю вещи, которые могу себе позволить.

– Вы прелесть!

– Я стараюсь!

– А у вас есть брендовая одежда?

– В моем гардеробе, а он у меня огромный, практически нет брендов. Я совершенно брендо-независимый человек. Мне это до лампочки. Понимаете, бренд выполняет две функции: во-первых, вы транслируете окружающим, что вы чего-то стоите; во-вторых, это щит для людей, которые не очень уверены в своем вкусе, от обвинений в безвкусице. То есть Dior не может быть безвкусным, так они считают. Когда у человека нет собственного стиля, он идет в магазин известной марки и покупает вещь, которая на нем может выглядеть очень нелепо. Но на ней написано, что это знаменитая фирма. То есть это покупка индульгенции в собственной модной несостоятельности.

– А что означает ваша знаменитая фраза «Следовать моде смешно, а не следовать глупо»?

– Это не моя фраза, а Бернарда Шоу. Это значит, что за модой угнаться невозможно. Как только вы вышли из магазина с новой кофточкой, она уже устарела. Но при этом не следовать моде, то есть не знать последних тенденций – значит, стать старомодным. Я считаю, что мода – удел богатых бездельников. Для того, чтобы реально быть модным и следовать всем модным тенденциям, нужно иметь кучу свободного времени и свободных денег.

– А вас можно переодеть?

– Нет, меня вообще невозможно переодеть. На «Модном приговоре» пытались это сделать. Меня переодели в джинсы, кроссовки, в роскошную косуху. Я помолодел на двадцать лет. Но я это никогда не буду носить. По одной простой причине: эта кожаная куртка, сделанная из хорошей кожи, весит так много, что я никогда не соглашусь носить на себе такой вес, даже ради красоты.

– А это правда, что первый ваш спектакль вы поставили в двенадцать лет?

– Да. Это был «Волшебник Изумрудного города», кукольный спектакль. Я же родился в очень состоятельной и известной семье. Папа – театральный художник, Народный художник РСФСР, мама – актриса. Мои родители сделали мне небольшой кукольный театр, и там я, с помощью кукол-марионеток, поставил этот спектакль.

– А как вам удалось, приехав