Двуликие: Дева Завесы - Алекс Джиллиан

— Ты зря ищешь здесь угрозу, Мирослава, — тихо произнес он так, чтобы слышала только она. — Признайся… твоя метка… тут ты ее почти не чувствуешь?

Мира вскинула на него взгляд, полный скрытого вызова.

— Она молчит, — выдохнула она. — Но все еще там и никуда не исчезла.

Леор склонился к самому её уху, и его белоснежные пряди коснулись её плеча.

— Он не найдет тебя, — прошептал он, заставив девушку похолодеть от страха. — Пока ты носишь оберег, — Леор дотронулся до зеленого камушка на ее груди.

— Кто? — отшатнувшись, спросила она одними губами. — Кто не найдет?

В этот момент Дамир, заметивший их близость, быстро вклинился между ними, плечом оттеснив Миру в сторону. В его голубых глазах плескалось яростное беспокойство. Именно беспокойство, а не ревность, померкшая из-за необъяснимого животного страха.

— Не смей к ней приближаться, — отрезал он, буравя Леора острым взглядом. — Веди-ка нас лучше обратно. Мы достаточно насмотрелись, и нового ты ничего не рассказал.

Леор невозмутимо улыбнулся, ничуть не задетый грубым тоном. Но за его вежливой сдержанностью Мире виделось надменное снисхождение, что вызывало безотчётное желание сбить спесь с этого красавчика.

И правда, натянул терновый венок и возомнил себя хозяином этих мест.

— Конечно, — вкрадчиво произнес Леор. — Вы устали, а закат в Тиходолье наступает внезапно. Туман, что поднимается от реки, бывает коварен для тех, кто не привык к его шепоту.

Мира заметила, как при упоминании тумана Рада поежилась, вспоминая свой путь через пещеры и мавок, утягивающих людей в пучину. Взгляд девушки из Лиграда стал тревожным, вся её былая веселость испарилась, когда тени под деревьями начали удлиняться.

Когда они повернули обратно к своей избе, Мира вновь ощутила на себе взор Леора. Он не смотрел на Дамира или Яромира. Его изумрудные глаза сузились, фиксируя каждое её движение. Мира буквально кожей чувствовала этот взгляд. Он давил на лопатки, заставляя ускорять шаг. Создавалось ощущение, что она превратилась в дичь, которую медленно загоняют в силки.

Дамир, все еще кипя от ярости, вел её под руку, намеренно не касаясь голой кожи. Его ладонь ощущалась горячей и надежной, но даже это тепло не могло унять дрожь. Слова Леора «Он не найдет тебя» крутились в голове навязчивым мотивом.

Кто — он?

Неужели аскарские инквизиторы могут вернуться за ней?

Но зачем? Для них она сутки как мертва, как и остальные, кого утащили крылы и мавки.

Или Леор имел в виду кого-то поопаснее?

Рунверского князя?

Нет, чушь какая-то… Какое ему дело до сгинувшей отмеченной, если ему везут десяток других?

А Верховный и вовсе ничего не знает о ее существовании. К тому же кроваво-золотые резцы короны не прорезались на ее коже с того момента, как она попала в Тиходолье.

Назад они возвращались молча. Рада, обычно словоохотливая, теперь лишь затравленно озиралась. Её восторженность перед чудным краем дала трещину. Красота долины в сумерках стала тяжелой, давящей. Золотистые птицы исчезли. Вместо их пения над Тиходольем повисла гулкая, неестественная тишина. Жирные коровы и овцы тоже куда-то испарились.

Когда впереди показалась их изба, небо над долиной окончательно сменило янтарный блеск на глубокий фиолет. Обещанный туман начал наползать с реки. Тяжелый и липкий, он клочьями цеплялся за резные крылечки и босые ноги путников.

Леор остановился у самого порога, преграждая путь Дамиру, который уже приготовился захлопнуть дверь перед лицом проводника.

— Отдыхайте, — произнес беловолосый. Его голос в сгущающихся сумерках обрел вибрирующий обертон. — Ночью Тиходолье слушает. Не отвечайте на зов, даже если он покажется вам знакомым.

Он плавно развернулся и исчез в тумане. Он двигался так быстро, что через мгновение на влажной траве не осталось даже тени.

— Ну и тип, — буркнул Дамир. — «Не отвечайте на зов»… Да я от удара грома не проснусь, так вымотался.

Внутри избы их ждала Ингрид. Она не зажгла магические светильники, ограничившись парой восковых свечей на столе. В полумраке её лицо казалось совершенным и пугающе неподвижным. Она стояла у стола, и блики пламени заставляли её изумрудное платье мерцать, все больше напоминая живую чешую.

Мира невольно поежилась, чувствуя себя крайне неуютно. Да, они в гостях, но это не значит, что Ингрид может врываться в дом, когда ей вздумается. Или у них тут так заведено? Никаких границ для своих, заходи в любую избу и делай там что хочешь? Так, получается?

— Вы вернулись, — констатировала целительница. — Садитесь. Ужин остывает.

Рада, которая всю дорогу кусала губы, не выдержала. Она не пошла к столу, а замерла у окна, всматриваясь в туманные вихри на улице.

— Ингрид, — голос девушки из Лиграда прозвучал надтреснуто. — Неужели в вашей долине не рождаются дети с другим цветом волос или глаз? Я не в укор, вы все невозможно красивые, но разве это не странно?

Женщина медленно повернула голову. В тусклом свете свечей её глаза сверкнули холодным, нечеловеческим блеском.

— Наша кровь олицетворяет чистоту и силу долины, — мягко ответила она. — Мы бережем её от искажений…

Ингрид сделала паузу, и в наступившей тишине Мира отчетливо услышала, как за окном, в густеющем тумане, тонко звенят невидимые колокольчики — так шумел ветер в ветвях магических деревьев.

— Леор принадлежит к древнейшей ветви… нашего вида, — запнувшись, продолжила целительница, и в её голосе зазвучала гордость, граничащая с благоговением. — Таких, как он, в других долинах почитают так же, как Аскары восхваляют своих князей.

— И много вы знаете об Аскарах? — ухватилась Мира. — И о тварях Завесы, что принесли нас сюда? Леор говорил об уговоре с Лесом, но крылы, ходари и прочие монстры живут не в Черном Лесу, а прорываются сквозь него на наши земли. А вас… вас не трогают.

Ингрид вышла из-за стола и неторопливо приблизилась к раскрасневшейся Мирославе. От женщины пахло