Двуликие: Дева Завесы - Алекс Джиллиан

— Леор защищает нас, — глядя Мире в глаза, ответила целительница, но девушка ей не поверила. — Он сильнее, чем кажется…

Дамир громко отодвинул стул. Скрежет дерева о пол прозвучал резко, обрывая вкрадчивую речь женщины.

— Хватит расхваливать своего патлатого брехуна, — отрезал он, буравя Ингрид тяжелым взглядом. — Мы уже поняли, что он у вас тут самый важный. Только нам-то что с того? Мы сейчас наедимся до отвала и ляжем спать. А завтра поговорим о моем отце и о его обещании.

Ингрид перевела взор на Дамира. Маска совершенства на её лице на миг дрогнула, обнажив глубокую печаль. Она смотрела на его руки, на широкие плечи, но будто видела в нем кого-то из прошлого.

— Твой отец умел слушать Лес так, как не умел ни один чужеземец. И то, что ты вернулся… — она на мгновение задержала взгляд на Мире, — означает, что круг замыкается. Леор видит нити судьбы яснее, чем любой из нас.

— Какие еще нити? — вскинулся Дамир, но Яромир положил руку ему на плечо.

— Ингрид, — парень подал голос впервые за вечер. — В других долинах тоже живут такие, как вы?

— Долин много. Как аскарские князья делят между собой города, так и наш народ имеет свое старшинство и земли. Но Тиходолье — сердце этих земель. Здесь тени не имеют власти, пока Сердце Долины бьется в унисон с кровью Леора.

Она указала на стол, где помимо каши стояли деревянные чаши с крупной малиной и необычной синей рыбой, запеченной в листьях хрена.

— Ешьте дары долины. И помните: не открывайте дверь на зов. Ночь здесь принадлежит не только нам.

Когда она вышла, Мира почувствовала, как в избе стало холоднее. Дамир плотно задвинул засов на дверях, а Рада, наконец, отошла от окна и присела на край лавки, нервно поправляя подол платья.

— Слышали? — прошептала она. — Она так о нем говорила, будто он их единственное спасение. Хотя, если честно, остальные мужчины у них… вроде и ладные, но рядом с Леором как блеклые тени.

— Красиво поет, да жестко спать, — вернувшись за стол, буркнул Дамир и пододвинул к себе блюдо с рыбой. — Мира, ты чего застыла? В ногах правды нет.

Девушка села рядом с ним, но взгляд её был прикован к закрытой двери, за которой зловеще завывал ветер и ласково шептала тьма.

Ужин прошел в тяжелом молчании. Синяя рыба оказалась нежной, а ягоды буквально таяли на языке, но Мира едва чувствовала вкус. Каждый шорох за стенами заставлял её вздрагивать.

Яромир первым закончил трапезу и принялся осматривать засовы на окнах.

— Ложитесь, — скомандовал он глухо. — Я подежурю первую половину ночи. Дамир, ты сменишь меня, когда свечи догорят до этой отметки.

Мира переоделась в шёлковую ночную рубашку, что нашла в шкафу, и устроилась на удобной кровати, укрывшись легким, словно перышко, одеялом. В шелках и на мягком, как барская перина, матрасе спать ей еще не доводилось, но, несмотря на усталость, сон не шел.

Перед глазами стояла чешуя на шее Леора, заостренная форма его ушей и хищная улыбка, пару раз промелькнувшая на красивых мужских губах. Она раз за разом прокручивала в голове его загадочные вкрадчивые речи, пытаясь понять их потаённый смысл, но он неуловимо ускользал, стоило ей за что-то зацепиться.

Если верить Ингрид, Леора в Тиходолье почитают как правителя и защитника. И терновый венок с агатами явно указывает на особый статус, ведь на остальных мужчинах Мира не видела похожих украшений. Это объясняло его легкую заносчивость и туманную манеру изречения, но в то же время казалось ей невероятным и даже абсурдным. Леор слишком молод для подобной ответственности.

С другой стороны, Мира не видела в долине ни детей, ни стариков. Все местные обыватели выглядели на один возраст, который, тем не менее, невозможно определить. Юные лица и глубокая мудрость в изумрудных глазах сбивали с толку. Складывалось ощущение, что время в Тиходолье застыло, как муха в янтаре, и люди здесь пребывают в одном бесконечном дне.

Взбив пуховую подушку, Мира отвернулась к стене и, закрыв глаза, принялась считать до ста, чтобы избавиться от назойливых мыслей. Не сразу, но это сработало, и реальность начала медленно ускользать. Сквозь полудрему она слышала мерное дыхание Рады, сопение Дамира и тихий скрип половиц под шагами Яромира.

А затем звуки избы растаяли, и Мира провалилась в глубокий чудесный сон.

Мира шла по лесу, напоминавшему ожившую сказку. Ветер мягко шелестел сочной листвой. Кожу ласкало тепло, золотистая дымка окутывала деревья. Между исполинскими стволами серебрилось тонкое кружево паутины, в воздухе дрожали крылья пёстрых птиц и бабочек. Под ногами пружинил изумрудный мох. Лисы и белки без страха выбегали навстречу. Мира понимала их безмолвные мысли, наполненные простым звериным восторгом.

В руке она сжимала подаренный Леором цветок. Его лепестки светились нежным фиолетовым пламенем, согревая ладонь.

Леор вышел из-за векового дуба. Кожа сияла, изумрудные глаза мерцали добротой, светлые одежды колыхались на ветру. Мира улыбнулась, собираясь поблагодарить за подарок, но слова застряли в горле.

Цветок вдруг почернел. Лепестки скорчились, обуглились и рассыпались невесомым пеплом, который подхватил ледяной ветер.

Золотистая дымка сменилась удушливым черным туманом. Свет померк, небо накрыла колоссальная тень. Раздалось тяжелое, рокочущее хлопанье огромных крыльев. Мира задрала голову и вскрикнула. В вышине вспыхнули два огненных солнца.

Но они не светили, а смотрели на нее пылающими глазами.

Из черноты небес появился дракон. Чешуя полыхала цветом текучей лавы, из раскрытой пасти вырывались вспышки ослепительного пламени. Мира ощутила его первобытную мощь. Земля содрогнулась, воздух стал сухим и горячим.

Она бросилась бежать, но путь отрезали столбы огня, прожигающие землю до корней. Дракон загонял её в ловушку. Мира в отчаянии потянулась к Леору, умоляя о помощи, но огненное дыхание дракона мгновенно обратило его в пепел, как и весь этот чудный лес. Вокруг зазвучал лишь хруст сгорающего мира.

Дракон раскрыл пасть, и в Миру полетел ревущий сгусток яростного пламени.