Бабник: Назад в СССР 3 - Роман Фабров

— Да ну тебя! — она сбросила мою руку со своего плеча. — Я тут переживаю за тебя, стою, мёрзну, жду, а ты как ни в чём не бывало: «Не переживай, Леночка, всё нормально!» А сам ничего даже не желаешь рассказывать! Дурак ты, Гаранин! — она легонько постучала пальчиком по моему лбу, развернулась на сто восемьдесят градусов и неспешно скрылась в тёмном подъезде.

Сначала я хотел было её остановить, но потом решил, что не стоит. Да и держать её на холоде ещё хоть минуту мне совсем не хотелось — я видел, как она замёрзла. А что-то доказывать, расставляя в нашем разговоре все точки над i, не было никакого смысла.

Идти домой мне почему-то совершенно не хотелось. Нет, даже не так: домой хотелось — я и сам, если честно, слегка промёрз. Да ещё после сегодняшних потрясений мне откровенно хотелось есть… Хотя «есть» — неправильное слово. Хотелось жрать.

Но стоило только представить, что меня ждёт дома… Опять начнутся эти расспросы, мамины слёзы… Я только что едва отбился, а дома родители на нервах. Ой, нехорошо всё это. Я своими приключениями точно их в могилу сведу раньше времени… Тьфу-тьфу-тьфу. Постучал я костяшками пальцев себя по лбу. Ну и мысли в голову лезут.

Впрочем, стоять и дальше рефлексировать у подъезда тоже было занятие так себе. И я, тяжело вздохнув, направился домой — словно на эшафот.

Щёлкнул замок, и я, бросив ключи в карман, шагнул в прихожую. Атмосфера дома была наэлектризована до предела. Но, едва завидев, что я вернулся, Ирка с радостным визгом бросилась навстречу:

— Лёшка пришёл! — и крепко обхватила меня за ногу.

Повесив куртку на вешалку, я подхватил мелкую на руки и прошёл в большую комнату. Там, как я и предполагал, меня ждал настоящий допрос. Мама, то и дело вытирая заплаканные глаза скомканным носовым платком, сразу принялась засыпать меня вопросами. Батя же сидел молча. Он бросал в мою сторону взгляды — острые и пронзительные, как молнии, — а в руках держал старый солдатский ремень с тяжёлой латунной пряжкой.

Всё, что меня окружало сейчас, напоминало какой-то бедлам. Мама со своими слезами, бабуля, сидевшая в углу на стуле и крепко сжавшая губы, батя — злой как собака. Ну и ещё сестрёнка, которая сидела у меня на руках, и ей было абсолютно всё равно, что творится в квартире: она дёргала меня за нос и уши, не обращая ни на кого внимания.

— Так, — остановил я весь этот бардак. — Мам, давайте сядем, хоть поужинаем, и я вам всё расскажу. — Я сделал умоляющие глаза. — Ну правда, ничего такого не случилось. Честное комсомольское! То, что вам нарассказывали — уж не знаю кто: завуч или директор, — это полная чушь и чепуха.

Бабушка встала со стула и пошла греть ужин. А я опустил сестрёнку на пол — потому как она, решив, что мне мои уши больше не нужны, крепко так укусила за одно из них.

С кухни послышался бабушкин голос:

— Полина, помоги мне посуду на стол поставить!

Мама, бросив платок на диван, помчалась помогать. Батя всё так же молчал, но в глазах уже не было той злости — скорее надежда на то, что всё разрешится и ему не придётся браться за ремень.

«Какой наивный, — подумалось мне. — Сейчас я уже на полголовы выше него, да и в плечах пошире. И как он собрался меня наказывать? Театр абсурда какой-то».

Я, тоже ничего не говоря, пошёл в свою комнату переодеться в домашнее. Да и о чём сейчас было с ним говорить? Мать, скорее всего, накрутила его, и он поддался на эти их женские уловки.

Вообще женщины — мастера таких трюков и способны любого мужика заставить совершать глупости. Недаром же в царские времена из-за женщин стрелялись на дуэлях, дрались на шпагах и вообще занимались разной ерундой в дворянских родах. Сейчас, конечно, проще: морду могут набить или ещё какую-нибудь гадость сделать. Ведь влюблённый мужик не башкой думает, а чем-то другим…

«Почему-то мои мысли вообще понесло в какую-то другую сторону», — подумал я, натягивая треники.

— Лёша, я тебе кладу… — послышался из-за двери голос мамы.

Я влез в футболку и пошёл мыть руки.

Поначалу все молча стучали вилками по тарелкам — никто не хотел начинать этот неприятный разговор. А мне, если не кривить душой, того и надо было: я действительно проголодался как волк.

Впрочем, насытившись бабушкиными котлетами с отварной картошкой я отставил тарелку в сторону и начал:

— В общем, так, дорогие мои родители. То, что вы там себе нафантазировали, не имеет с реальностью ничего общего.

Мама тут же перебила меня, всплеснув руками:

— Что значит «нафантазировали», Алексей? Нам позвонили из школы и сообщили, что тебя арестовали и увезли на чёрной «Волге» двое сотрудников из той организации, которую лучше вслух не называть!

— Из КГБ, — прямо сказал я. — Но, мам, меня никто не арестовывал — это раз. Наручники на меня никто не надевал — это два. Тот товарищ просто вежливо попросил проехать с ними. Вот и всё. Я понимаю, что у нашего школьного руководства от страха поджилки тряслись за свои тёплые места, вот они вам ужасов и наговорили. Но всё было именно так, как я рассказываю. Честное слово.

— Ну так вот, — продолжил я, сделав большой глоток чая. — Привезли меня, отвели в кабинет, я там посидел полчасика, а потом пришёл мой знакомый, Семён Иванович. И мы с ним просто поговорили.

— Алексей, откуда у тебя вообще такие знакомые? — хмуро вклинился в мой рассказ батя.

— Пап, давай я всё по порядку изложу, а то мы застрянем здесь ещё на час, — и примирительно поднял ладони вверх.

— Молчу, молчу, — буркнул он, подавшись вперёд.

— Познакомились мы с этим товарищем из конторы совсем недавно. Помните, я с райкомом встречал делегацию из ГДР? Ну так вот, там наш бывший комсорг устроил пьяный дебош, а я помог его скрутить и замять скандал. И вроде бы всё затихло, но у этого паренька папаша оказался какой-то крупной шишкой из обкома. Сегодня с самого верха поступила команда спустить дело на тормозах. А поскольку я — непосредственный участник и свидетель тех событий, меня и пригласили на беседу. Попросили держать язык за зубами во избежание, так сказать, лишних проблем.

Я перевёл дух и победоносно улыбнулся:

— Вот, мам, и вся история. Никто меня