Библиотека Сталина. Вождь и его книги - Джеффри Робертс

Ленина борьбе за власть. И тем не менее Сталин поместил Троцкого на шестое место в списке авторов-марксистов, чьи книги должны были классифицироваться отдельно от остальных материалов. Помимо Маркса, Энгельса и Ленина, лишь Каутский (крупнейший теоретик немецкой школы социал-демократии) и Плеханов (отец-основатель русского марксизма) находились в списке выше Троцкого. Уже после Троцкого шли имена на тот момент ближайших союзников Сталина – Бухарина, Каменева и Зиновьева.

Более сорока книг и прочих текстов Троцкого, включая исключительно увесистые тома, можно обнаружить среди остатков сталинской библиотеки, но Сталин особо интересовался «фракционной» полемикой своего врага – работами «Новый курс» (1923) и «Уроки октября» (1924). Сталин штудировал эти и прочие работы в поисках оснований для своей критики Троцкого и троцкизма. На XV Всесоюзной конференции ВКП(б) Сталин обрушился с разгромной критикой на заявление Троцкого из «Нового курса» о том, что «Ленинизм, как система революционного действия, предполагает воспитанное размышлением и опытом революционное чутье, которое в области общественной – то же самое, что мышечное ощущение в физическом труде». Сталин процитировал эти строки и прокомментировал их так: «Ленинизм как „мышечное ощущение в физическом труде“. Не правда ли – и ново, и оригинально, и глубокомысленно. Вы поняли что-нибудь? (Смех.)»[422]

Троцкий, несмотря на все, безусловно присущие ему, интеллектуальные способности в области марксизма и ораторские навыки, был легкой мишенью для Сталина. За плечами Троцкого была долгая история критики Ленина и большевистской партии, к которой он примкнул лишь в 1917 году. Троцкий старательно пытался затолкать под ковер свой былой критицизм в отношении большевиков, однако Сталин настойчиво напоминал сопартийцам о его прежних ошибках. Сталин особенно любил цитировать слова Троцкого от 1915 года, которыми тот критиковал идеи Ленина о возможности пролетарской революции и построения социализма в отдельной стране, такой культурно и экономически отсталой, как царская Россия. На кону стоял вопрос о возможности строительства социализма в Советской России. Троцкий считал, что без успеха революционных движений в более развитых странах русская революция неизбежно будет раздавлена империализмом и капитализмом. Сталин признавал, что социалистическая революция в России не будет «окончательно» победоносной до тех пор, пока не произойдет мировая революция, но при этом он верил, что советский социализм сможет выжить и развиваться самостоятельно. Подавляющее большинство из партии большевиков поддержало Сталина, отдав предпочтение его доктрине «социализма в отдельно взятой стране» перед троцкистской концепцией мировой революции как первоочередной цели.

Как и все лидеры большевиков, Сталин выборочно цитировал Ленина в угоду своим конкретным целям. Так, например, в 1915 году Ленин размышлял о возможности конкретной развитой страны построить социализм без всемирной революции. Но взгляды Ленина по этому вопросу изменились после 1917 года, когда революция в «отсталой» России привела большевиков к власти[423]. Для Сталина и его соратников по партии факт успеха российской революции был единственным, что имело значение, и они резко отреагировали на выдвинутое Троцким в 1924 году предположение, что центр мирового революционного движения может переместиться в Азию в условиях провала европейских революций. «Дурак!» – написал Сталин на полях «Перспектив и задач на Востоке»[424], продолжив замечанием, что, пока существует Советский Союз, центр революции не может сдвинуться в Азию[425].

Другим излюбленным объектом критики Сталина были «Уроки Октября» – работа, в которой Троцкий ворошит конфликт Каменева и Зиновьева с Лениным в 1917 году. Партия раскололась в 1917-м, утверждал Троцкий, и те же самые «старые большевики правого уклона» расшатывали ее и после Февральской революции. И лишь упорное настояние Ленина на необходимости поднятия вооруженного восстания и захвата власти смогло спасти положение[426].

Каменев и Зиновьев были не просто старыми друзьями и товарищами Сталина, но и его союзниками в борьбе против Троцкого. Поэтому он встал на их защиту, пусть его самого и не было среди тех, кого Троцкий критиковал в «Уроках Октября». В 1924 году в своей речи «Троцкизм или Ленинизм», Сталин признаёт, что в 1917 году в партии были разногласия и именно Ленин смог направить большевиков на более радикальный путь борьбы с Временным правительством. Однако он отрицал наличие раскола в партии и указывал, что, когда Центральный комитет одобрил ленинское предложение о восстании, в состав созданного органа политического руководства восстанием вошли и Каменев, и Зиновьев, хотя они и голосовали против предложенного бунта. Сталин также разоблачал то, что называл «легендой о якобы особой роли Троцкого в 1917 году»:

Я далек от того, чтобы отрицать несомненно важную роль Троцкого в восстании… Но должен сказать, что никакой особой роли в Октябрьском восстании Троцкий не играл… Троцкий действительно хорошо дрался в Октябре. Но в период Октября хорошо дрался не только Троцкий… Вообще я должен сказать, что в период победоносного восстания, когда враг изолирован, а восстание нарастает, нетрудно драться хорошо. В такие моменты даже отсталые становятся героями[427].

«Уроки Октября» были не первой попыткой Троцкого написать собственную версию истории русской революции. Во время мирных переговоров в Брест-Литовске в 1918 году он умудрился найти время сочинить небольшую книжку, которую назвал «Октябрьская революция». Опубликованная в том же году, эта работа была переведена на множество иностранных языков[428]. Она представляла собой большевистскую агитку, так что Троцкий замалчивал в ней вопросы разногласий внутри партии. Подобный взгляд на историю революции был Сталину по душе, он тщательно прочитал текст Троцкого и, судя по заметкам, остался им вполне доволен. Он особенно интересовался трактовкой Троцким событий июльских дней, когда большевикам пришлось отступать на фоне неудавшегося преждевременного восстания – эпизода, который закрепился в партийной исторической памяти как наглядный урок того, что политические отступления иногда необходимы, чтобы сохранить силы и продолжить борьбу в будущем[429]. И, как мы уже видели, в своей статье в «Правде» в ноябре 1918 года, посвященной первой годовщине революции, Сталин весьма активно восхвалял роль Троцкого в организации восстания.

Брошюра 1921 года о Троцком за авторством М. Смоленского, изданная в Берлине, входила в серию публикаций, предназначенных для разъяснения большевистских идей рабочим всего мира. По словам автора, «Троцкий, возможно, был самой блестящей и одновременно самой парадоксальной фигурой среди руководства большевиков». Сталин не отметил это замечание, но подчеркнул следующую мысль автора – о том, что если Ленин был «социалистическим начетчиком, оперирующим лишь „священными текстами“ и цитатами» марксизма, то Троцкий толковал марксизм как метод анализа: «Если Ленин марксист догматический, „ортодоксальный“, то Троцкий – марксист „методологический“». Далее по тексту следовала серия едва заметных галочек на полях, которыми Сталин, по-видимому, выражал одобрение ряду приводимых взглядов Троцкого. Он также выделил