Иной Невилл. Книга первая - Rus

Свет мгновенно потух.

* * *

Он очнулся не сразу.

Сначала было ощущение пустоты — не тьмы, не сна, а странного промежутка, где нет ни мыслей, ни тела. Потом в эту пустоту начал проникать звук. Глухой, далёкий, будто сквозь толщу воды. Затем — тяжесть. Боль.

Последнее, что всплыло в памяти перед тем, как он окончательно пришёл в себя, — это Элджи. Не просто испуганный — обезумевший от ужаса, с искажённым лицом, бегущий к нему со всех ног. Слишком быстро. Слишком отчаянно. Значит… он всё-таки упал.

Сознание возвращалось постепенными слоями.

Попытавшись пошевелиться, Невилл обнаружил, что левое плечо туго перебинтовано. Он осторожно пошевелил пальцами — бинт немного стянул кожу, но движения были свободными. Взгляд скользнул по правой руке: в вену была вставлена игла, от которой тянулась тонкая трубка к странной магической капельнице. Над кроватью бесшумно парил штатив с двумя стеклянными баночками — в одной переливалось что-то бледно-жёлтое, в другой медленно пузырилась прозрачная жидкость.

Палата была небольшой, на шесть коек. Свет приглушённый, лампы под потолком горели тёплым янтарным светом, окна зашторены. Судя по проникающему свету, на улице было светло. Койка слева от него пустовала, простыня аккуратно заправлена. На остальных лежали неподвижные фигуры — лежали они ровно, на спине и беззвучно дышали. Кажется, они были в глубоком магическом сне. Это могла быть только Больница Святого Мунго.

У дальней койки стояла молодая девушка в светло-зелёном халате. Она возилась с капельницей другого пациента. Несмотря на молодость, она так сильно сутулилась, почти горбатилась, что со спины её можно было принять за глубокую старуху, которой перевалило за восемьдесят.

Закончив с капельницей, девушка повернулась к выходу и вдруг встретилась взглядом с Невиллом.

Девушка замерла. Глаза её расширились до невозможности.

— О боже! — она отшатнулась, прижав руку к груди. — Боже-боже-боже! Ты… ожил!

Секунду она стояла, как громом поражённая. Бросив последний испуганный взгляд, она выбежала из палаты, не закрыв за собой дверь. Тяжёлые шаги простучали по коридору и затихли.

Оставшись один, Невилл первым делом прислушался к себе. Голова немного побаливала — особенно в висках и в том месте на затылке, куда, видимо, и пришёлся основной удар. Тело сковывала тяжёлая сонливость.

Но главное было не это. Не было привычного тумана. Исчезла та мучительная, ватная рассеянность, что годами сковывала его разум. В голове было невероятно ясно. Он мог последовательно думать, анализировать. Значит… зелье всё-таки подействовало.

Через несколько минут в палату быстрым шагом вошёл мужчина средних лет в белом халате. За ним, чуть поотстав и нервно теребя край рукава, семенила та самая девушка.

Мужчина выглядел взволнованным, но старался держать себя в руках. Не оборачиваясь, он протянул руку назад:

— Роза, дай мне его карточку.

Девушка торопливо сунула ему тонкую папку. Врач бегло пролистал несколько страниц, будучи повёрнутым к мальчику.

— Невилл Лонгботтом. Чистокровный волшебник, одиннадцати… почти двенадцати лет. Третьего июля текущего года выпал из окна третьего этажа в частном доме. Множественные переломы, тяжёлая черепно-мозговая травма, кома второй степени. — Он закрыл папку, подошёл ближе и наклонился. — Посмотри на меня, парень.

Из нагрудного кармана он достал тонкий фонарик и посветил сначала в один глаз, потом в другой, внимательно следя за реакцией зрачков.

— Следи за моим пальцем… теперь вверх… вниз… влево… вправо… хорошо. Сожми мою руку. Сильнее. Теперь другой. Отлично.

Он осторожно ощупал затылок Невилла, потом шею, плечи, проверил рефлексы на коленях.

— Как самочувствие?

— Голова побаливает, сэр. И немного спать хочется. Но… в целом нормально.

— Не знаю, из какого материала была сделана рубашка, в которой ты родился, но ты… ты невероятный счастливчик. С такими травмами обычно не выходят из комы, а если и выходят, то и двух слов связать не могут, становятся овощами. А ты сидишь, разговариваешь, выглядишь так, будто лёгкое похмелье словил. Я шестнадцать лет работаю в Святом Мунго — такого не видел.

— Сколько я здесь лежу?

Врач почесал затылок.

— Уф… сегодня седьмое августа. Значит… тридцать пять дней.

Тридцать пять дней.

Невилл почувствовал, как внутри что-то болезненно сжалось. Больше месяца. До конца лета всего несколько недель. Бабушка… Мэтт… Элджи… они, наверное, с ума сходили.

Целитель, заметив его реакцию, мягко добавил:

— Сегодня и завтра я твой дежурный врач. Больше мы с тобой не увидимся. К моей следующей смене тебя уже здесь не будет, по крайней мере мы оба будем на это надеяться. Зовут меня Роберт. Если что-то понадобится — даже глубокой ночью — кричи. Здесь кроме меня и Розы тебя всё равно никто не услышит.

Остаток дня прошёл тихо, почти сонно.

Роза оказалась гораздо милее, чем можно было подумать. Она говорила мягко, с лёгким заиканием от волнения, но очень доброжелательно. Через пару часов она убрала капельницу и сняла повязку с плеча — там проглядывалась еле заметная белая полоска, которую шрамом Невилл постеснялся бы назвать.

Палата не была рассчитана на тех, кто может ходить или питаться самостоятельно, поэтому здесь не было ни туалета, ни разносщицы еды. Роза сама приносила ему подносы с едой из столовой. От тяжёлой еды у Невилла крутило живот. Организм успел отвыкнуть от обычной пищи.

По нужде она разрешила ему ходить в туалет для персонала в самом конце коридора. Невилл передвигался медленно, опираясь на стену, но ноги слушались.

Роберт до конца дня заходил ещё трижды: два раза просто посмотреть, убедиться, что мальчик вновь не впал в кому, третий — проверить его состояние и задать несколько простых вопросов: какое сегодня число, кто сейчас на должности Министра Магии, сколько будет восемь плюс девятнадцать. Невилл отвечал без запинки. Каждый раз Роберт качал головой и бормотал что-то вроде «невероятно… просто невероятно…».

К вечеру свет в палате стал мягче. Пациенты на остальных койках продолжали спать.

Сам Невилл ещё долго не мог уснуть. Ему не давал покоя один вопрос. Почему в этот раз он не трансфигурировался в шар? Потому что теперь в нём больше нет прежнего дара? Или потому что он… не хотел? От этой мысли ему становилось не по себе.

На следующее утро в палату вошла делегация из четырёх человек. Помимо уже знакомых Розы и Роберта, в палату вошёл представительный седой мужчина с коротко подстриженной бородой, облачённый в безукоризненно белый халат — явно старший целитель. Рядом с ним шла женщина лет сорока в строгом чёрном костюме с тонкими белыми полосками. Весь её облик, от тугого пучка волос до поджатых губ, выдавал в ней чиновницу из Министерства Магии.

Седой мужчина остановился у изножья кровати