Дети ночи - Евгений Игоревич Токтаев

из-за спины выглянула симпатичная девушка. Она захлопала ресницами, разглядывая Диогена. А тот успел рассмотреть копну тёмных кудряшек и жёлтый хитон. Цвет был бледноват, явно не дорогим шафраном ткань окрашена, а, скорее, дроком или резедой.

— Моё имя Луций Корнелий Диоген. Я пришёл к госпоже Софронике по важному делу, — представился он.

— Позволишь ли ты мне узнать, что это за дело? — спросила девица.

Голос у неё был приятный, очень мелодичный. Сказала — будто пропела.

— Я хочу предложить ей кое-какие услуги по части книготорговли.

Девица кивнула, грациозно взмахнула рукой, приглашая гостя в вестибул и далее в атрий, и удалилась вглубь дома. Диоген остался наедине с привратником, который сложил руки на груди и поглядывал на гостя чуть исподлобья.

Луций чувствовал, что слишком уж волнуется перед встречей, потому стал про себя проговаривать:

«Да не ссысь, дурень. Ну, не выйдет здесь, так поедешь в Афины, как собирался».

Ведь лучший способ добиться желаемого — это представить себе, будто цель не так уж важна.

Диоген осмотрелся. Первым, что привлекло его внимание, стала удивительная по красоте роспись на стенах за колоннами атрия. Она изображала некое морское путешествие. Уж не Одиссея ли? Очень похоже. Прямо перед ним бушевало море, корабль Одиссея с трудом преодолевал его могучие волны. Спутники Одиссея из всех сил налегали на вёсла, а сам Лаэртид богоравный был привязан к мачте, как и положено у Гомера.

Самих сирен Диоген не смог разглядеть, они прятались за колоннами, а подойти ближе он постеснялся.

Вернулась девица в жёлтом хитоне, подошла к Диогену и с почтением произнесла:

— Госпожа ждёт тебя. Прошу, иди за мной!

Диоген повиновался, стараясь не отстать. Всё его внимание захватила прекрасная роспись, которая занимала большую часть стен. Фрески были необычайно яркими и изображали разные сцены из Илиады и Одиссеи.

Девушка подвела Диогена ко входу в таблиний, кивнула ему и отошла в сторону.

— Миррина! Пусть войдёт! — послышался приятный женский голос.

Он звучал несколько ниже, чем у служанки.

Диоген переступил порог. Хозяйкой дома была женщина зрелая, но далеко не старуха. Диоген дал бы ей лет, примерно, тридцать пять. Фигуристая, наружности привлекательной, хотя, как ему показалось на первый взгляд, слишком серьёзная.

Софроника сидела за столом, на котором было разложено множество папирусных свитков. Перед его приходом хозяйка писала и теперь вытирала пальцы, испачканные чернилами.

Диоген поклонился и назвал себя:

— Я Луций Корнелий Диоген. Пришёл поговорить с тобой, domina, по важному делу.

Он произнёс это по-гречески и лишь одно слово «госпожа» выделил на латыни. Так подсказал сам облик хозяйки, она была одета, скорее, как римлянка, в богатую столу из светло-зелёного шёлка. Тёмные волосы были изящно прикрыты белой полупрозрачной накидкой.

Диогена восхитил взгляд Софроники — глаза у неё были необычными, яркой, удивительной синевы. Он будто в бездонное небо заглянул.

— Радуйся, Луций Корнелий, — хозяйка обратилась к нему на аттическом диалекте, не поддержав образ римлянки. Да он, если честно, ей не очень-то и шёл, — прошу, присаживайся. Я слушаю тебя.

Диоген сел в кресло напротив хозяйки и начал заранее приготовленную речь:

— Полагаю, прежде чем перейти к сути, следует представиться подробнее. По происхождению своему я римский гражданин, предок мой получил гражданство ещё во времена Суллы. Родился я на Самосе, отец мой был почтенным человеком из старинного рода. Он посчитал необходимым дать мне достойное образование, потому не жалел на это средств. Для того, чтобы обучаться у лучших риторов и философов, я покинул отеческий дом и отправился в Эфес. И с тех самых времён я словно слышал голос в своей голове. Он приходил ко мне во сне и наяву, в разных обстоятельствах. Но всякий раз говорил одно и то же: «Твори и трудись на поприще Муз».

Услышав эти слова, Софроника улыбнулась и благосклонно кивнула. Ободрённый её вниманием, Диоген продолжил:

— Я смиренно следовал его советам, прилагая силы к одному лишь учению. Мои скромные успехи заметил один из известнейших людей Эфеса и пригласил меня на службу. Его не остановили мои юные годы, которые обычно молодёжь проводит в праздности и развлечениях. Так я стал смотрителем библиотеки Тиберия Юлия Цельса. Поистине, те пять лет, что я провёл на этом почтенном поприще, стали самыми счастливыми в моей жизни!

Почти всё из этого было правдой. Отец потратил солидные средства на образование Диогена, он надеялся, что сын сделает карьеру чиновника. Но потом очень неудачно вложил деньги в покупку участка земли. И едва не разорился. С тех пор денег отцу не хватало, однако достало связей, дабы уговорить Цельса взять юношу на службу. Отец рассчитывал, что Диоген заведёт полезные знакомства, а его денежные дела со временем наладятся. Сама просьба сия была необычной, ведь для таких дел повсюду, от Испании до Сирии привлекали рабов или вольноотпущенников.

— В библиотеке я изучал труды философов, великих поэтов и риторов. Поистине, прикоснуться к сокровищам мудрости было ни с чем несравнимым удовольствием!

И это было правдой. Только помимо чтения трактатов, Диоген предавался и другим наслаждениям. В основном, с дочкой Цельса, Юлией. Взяла над ним верх Киприда. Патрон их застал, и пришлось Луцию бежать.

— Однако семейные дела не позволили продолжить службу у моего тогдашнего патрона. Потому, следуя принципу, что главной добродетелью мужчины и гражданина, является защита отечества, я поступил в легион. Война с Дакией была тяжёлой, и оттого победа цезаря стала ещё более величественной и славной. Но, щадя нежное женское сердце, я пропущу подробности кровавых сражений. После победы я получил отставку по ранению.

Диоген слегка приподнял левую руку, чтобы Софроника получше разглядела кожаную перчатку, коя, хотя и была исполнена весьма искусно, но всё же заметно отличалась от живой руки.

— И теперь я занят устройством своей судьбы. Ведь голос, который заставлял меня, не жалея сил трудиться, всё также звучит в моей душе. А если богам было угодно сохранить мою жизнь в кровавых битвах, значит, Мойры приготовили для меня немало иных дел.

— Выходит, ты ищешь место смотрителя библиотеки? — Софроника спокойным тоном прервала пафосную речь Диогена.

— Так и есть! Ты совершенно права, domina! Первоначально я собирался в Афины, ведь я долго пробыл на военной службе и ничего не знаю о том, что нового среди философов и риторов. Потому и хотел отправиться в город Паллады. Но по дороге услышал от сведущих людей о твоей