Дети ночи - Евгений Игоревич Токтаев

class="p1">— Что ж, — прищурилась хозяйка, — я поступлю так же. Оплата съёма жилья и стола. И десятая доля с выручки. Редкие книги нужно переписывать, за что я отдельно доплачиваю. Подходит?

— Да, я согласен, — ответил Диоген.

— Ты уже нашёл, где поселиться? — спросила Софроника.

— Пока нет.

— Я укажу тебе подходящую инсулу. Один уважаемый пекарь неподалёку сдаёт комнаты. На первом этаже термополий.

— Благодарю.

— Ну что же, пойдём, покажу тебе библиотеку и лавку.

Софроника встала из-за стола. Диоген решился задать ещё один вопрос:

— Прости госпожа. А можно тебя спросить, кто рисовал эти картины? Они очень хороши, удивительно красивы, но многое в них странно выглядит. Вот наряд женщины. Это Пенелопа? Разве такое платье пристало надевать добропорядочной жене?

Диоген указал на фреску. Пенелопа действительно была одета очень необычно для эллинок. Яркое разноцветное платье со множеством пышных оборок. При этом оно оставляло грудь совершенно голой.

— Мне уже задавали этот вопрос, но я, признаться, не знаю, что ответить. Художника нанимал мой покойный муж, когда перестраивал этот дом. Увы, ему почти не довелось после здесь пожить, он заболел и скончался. А в пору болезни неуместно расспрашивать о столь незначительных вещах. Художник был родом из Александрии, возможно, таковы там наряды. Я не была, не знаю.

Софроника пошла к выходу. Диоген направился за ней.

«Не исключено, что муженька она таки сжила со света колдовством».

В перистиль хозяйка Луция не повела. Ему удалось лишь быстрый взгляд туда бросить, увидеть пышные розовые кусты. Библиотека располагалась на втором этаже. Маленькие окошки здесь смотрели на восток. Скалары со свитками тянулись до потолка, царил полный порядок, на каждой полке висел подробный список. Каждая книга лежала в собственном футляре, ничего просто так, без присмотра, не валялось. Имелся отдельный скалар с кодексами.

Посреди комнаты стоял столик на трёх ножках. На нём мирно дремала серая сова.

— Так, Клефтис, просыпайся! У нас теперь новый смотритель библиотеки, — Софроника хлопнула в ладоши, отчего сова открыла один глаз и внимательно поглядела на Диогена.

Он вздрогнул от неожиданности и уставился на необычного питомца.

— Не обращай на неё внимания, — небрежно бросила Софроника, — она мирная, мышек ловит в библиотеке. Я её пару лет назад в окрестностях подобрала. Крыло было сломано, потом поправилась, да и прижилась у меня в доме. На волю уже не хочет.

Диоген подошёл к полкам, начал читать названия.

Софроника поглядела на него, усмехнулась и сказала:

— Вот, что тебе надо будет делать.

Диоген с трудом заставил себя оторваться от разглядывания великого сокровища.

— Обязанности такие. Здесь лежат те книги, которые чаще всего покупают. Гомер, Вергилий, Еврипид. Наибольший спрос на Овидия и Валерия Катулла. Копии этих свитков в лавке, там вход с улицы, ты его, верно, уже видел. Сейчас пройдём туда. Вот в этом рационарии всё расписано, приходы и расходы. Здесь абак. Хорошо ли ты считаешь?

Рационарий — счёт, опись, бухгалтерская книга. Абак — счётная доска.

— Вполне, — ответил Диоген.

— Среди прочего ты будешь ещё и аркарием, вот денежный ящик. В лавку я отдаю не более ста денариев. Нам, в Филиппах, грабители не докучают, но осторожность всё же не повредит. Бывает, кто-то спрашивает редкую книгу. Такую, что интересует далеко не всех, и её здесь нет. В этом случае следует очень вежливо побеседовать с покупателем. Постараться разузнать о нём побольше, даже такое, что к его просьбе никоим образом не относится. И ненавязчиво. Я смотрю, язык у тебя подвешен хорошо, надеюсь, справишься.

Аркарий — казначей.

— Прошу простить, госпожа. А зачем узнавать подробности о покупателе, кои не относятся к предмету торга?

— Пути книг бывают весьма извилисты, — ответила Софроника, — иной раз усилия по добыче запрошенной редкости не только затратны, но и вредны. Некоторым книгам лучше оставаться сокрытыми. Бывают такие, что ни за какие деньги не следует продавать.

— Разве распространение знания может быть вредно? — удивился Луций.

Софроника взглянула на него очень внимательно и, выдержав паузу, ответила:

— Может, Диоген. Ещё как может.

Дать объяснения она не удосужилась и вернулась к рассказу, что где лежит, как составлять записи в табулах, формулах и рационариях.

Табула — табличка для письма, список, стол. Формула — договор.

— Всякие люди заходят. Некоторые — лишь бы спросить. Таких лучше сразу узнать. Долго их обхаживать не стоит, они всё равно ничего не купят. Непростая наука. Будем надеяться, что освоишь.

Софроника оглядела комнату и добавила:

— А ещё надо за чистотой следить. У меня пауки будто нарочно плодятся. Паутины столько, просто беда. Не знаю, почему так. Так что ты следи. Как только паутина появляется, зови Миррину, она всё приберёт.

— Ясно.

— Ну, вроде всё. Пойдём теперь в лавку

Софроника повернулась, сделала пару шагов, остановилась и снова посмотрела на Луция:

— А, не всё. Забыла я. Ещё переписка. У меня договор с несколькими купцами. Как доставят письмо — сразу в таблиний отнеси, в лавке не держи.

Она замолчала, задумчиво поглаживая подбородок. Что-то вспомнила и пробормотала, не обращаясь к Луцию напрямую:

— От Плутарха в этом месяце, наверное, ждать ещё не стоит.

— От какого Плутарха? — спросил Диоген, — из Херонеи?

— Ну да. Он мой давний заказчик.

Диоген стоял столбом и хлопал глазами. Ничего себе у неё знакомства! Луций Местрий Плутарх, историк, он же у самого Квинта Сенециона в друзьях, нынешнего консула! И с целой толпой знатных римлян знаком. А книг сколько написал! Луций читал многое, а в легионе регулярно травил байки о жизни Александра и Божественного Цезаря.

— Рот закрой — ворона залетит, — улыбнулась Софроника.

Сова вдруг захлопала крыльями. Хозяйка подошла к ней, нагнулась, погладила и прошептала что-то ласковое.

— Не волнуйся, это не дурной человек, не бойся его. Мы двери запрём, плохие люди не попадут. А Луций теперь у нас всё время бывать будет, я его на службу взяла. Он как Метробий. Ты же не боялась Метробия? Вот и Луция не бойся.

Речь хозяйки выглядела так, будто сова её понимает.

«Говорят, что сага».

Диогену вдруг стало не по себе. Куда он по своей воле влез?

— Ладно, — сказала Софроника, — здесь всё, пройдём теперь в лавку.

Глава IX. Убить их всех

Били Бергея