500 лет беспокойного соседства. Россия-Турция: игра продолжается - Иван Игоревич Стародубцев

Что же до Азербайджана, то за 15 лет созрели внутренние и внешние условия, а точнее, были созданы условия для силового возвращения Нагорного Карабаха. И эта победа с азербайджанской точки зрения – больше, чем победа. Она, помимо закрытия застарелого «гештальта», наглядно продемонстрировала возросшее военно-политическое влияние Азербайджана на Южном Кавказе. Сложно не заметить, как в сторону заметно большей уверенности в собственных силах, в том числе в отношениях с Россией, изменилась внешняя политика и риторика Азербайджана и его руководства в последние годы, и особенно в 2025 году. А ведь это все – в том числе и эхо победы страны в Нагорном Карабахе в 2020 году.

На этом фоне необъяснимы шаги руководства Армении, чья юридическая позиция в споре с Азербайджаном, с точки зрения международного права, изначально была слабой. Ведь Совет Безопасности ООН еще в 1993 году признал права Азербайджана на Нагорный Карабах. Но самое главное, что военный баланс сил между Азербайджаном и Арменией за полтора десятка лет резко изменился в пользу первого. Однако армянская сторона не согласилась ни на одну из инициатив российской дипломатии, которая могла бы спасти Армению от вооруженного конфликта и сохранить вопрос в плоскости диалога и взаимодействия с Азербайджаном. А уж то, что руководство Пашиняна стало перекладывать свое поражение в Карабахской войне «с больной головы на здоровую», обвинив в своих бедах Россию, – это выдает в нем временщиков, не помнящих истории российско-армянских отношений и не думающих о национальных интересах Армении и о ее будущем.

Итог второй Карабахской войны известен: в наши дни Азербайджан и Турция вплотную подошли к теме полноценного открытия Зангезурского коридора, что, по их замыслу, позволит создать непрерывный мультимодальный – сухопутный и морской по Каспию – тюркский коридор от Китая до Европы. Тот есть две страны близки к замыканию важного участка того самого Срединного маршрута, про который мы говорили в предыдущих главах нашего повествования, как про один из главных активов Организации тюркских государств и входящих в нее стран, включая Турцию и Азербайджан.

Если выводить из этой не только азербайджанской, но и турецкой победы мораль, то мы наблюдаем яркий прецедент того, как Турция, после распада СССР, четко определила свои цели на Южном Кавказе, главные из которых – разблокирование и укрепление транспортных маршрутов, а также доступ к энергоносителям Азербайджана с выходом на берега Каспийского моря, и последовательно этих целей добивается.

С Азербайджаном отношения Турции к настоящему времени имеют уже долговременный, стратегический характер, построенный еще на одном слогане, но уже не только турецкой, но и азербайджанской внешней политики – «два государства, один народ». А после победы в Нагорном Карабахе в 2020 году этот слоган был турками и азербайджанцами расширен до «два государства, один народ, одна сила».

Немаловажно отдавать себе отчет в том, что «одна сила» здесь не должна пониматься в узком военно-политическом смысле. Сила ведь бывает и мягкая, а объединение усилий турецкой и азербайджанской диаспор в мире по продвижению общей тюркской повестки, в том числе в российском информационном пространстве, прямо предусмотрено тем самым Шушинским соглашением 2021 года. И ради того, что в результате планомерной 15-летней работы стало возможным к нынешнему 2025 году, турецкое руководство не пошло, невзирая на международное давление, на, получается, сомнительные, исходя из стратегических целей Турции, договоренности в Цюрихе в 2010 году.

Что же до двух других стран Южного Кавказа – Армении и Грузии, то с ними турецкий диалог по определению строится на другом, чем с Азербайджаном, принципе. При невозможности опереться на этнический и религиозный факторы, речь идет о сотрудничестве по общим стратегическим проектам с постепенным сглаживанием груза исторических противоречий. Разумеется, этому не может не способствовать любая напряженность, которая была или возникает в отношениях этих стран с Российской Федерацией.

Как это работает с более проблемной для турок, чем Грузия, Арменией, мы уже поняли. Сработала формула «мир через силу». Премьер-министру Пашиняну Азербайджаном и Турцией в 2020 году было сделано то самое предложение, от которого невозможно отказаться. А вот почему Армения, в военно-политическом смысле, к такой постановке вопроса оказалась не готова – это отдельный вопрос к руководству страны, который к нам как к россиянам касательства не имеет, но, возможно, когда-нибудь заинтересует армянское население.

Что же до грузинского «досье», то этот случай также весьма показателен. Хотя и в несколько другом ключе: грузинский прецедент, а речь идет, в частности, о Пятидневной войне России и Грузии в 2008 году, интересен тем, что он стал своего рода предтечей и обкаткой балансирующей позиции, занятой Турцией в период российской СВО на Украине. Понятно, что масштабы не те, но очевидное сходство – налицо.

Какова же была и остается официальная позиция Турции по Пятидневной войне 2008 года? Вот выдержка из раздела «Отношения Турции со странами Южного Кавказа» на официальном сайте турецкого Министерства иностранных дел, цитируем: «С целью установления мира и стабильности на Южном Кавказе, Турция поддерживает решение конфликтов в регионе (Нагорный Карабах, Абхазия и Южная Осетия) мирными средствами в рамках территориальной целостности и суверенитета Азербайджана и Грузии».

Выразив весьма определенно свою позицию, турецкая дипломатия чутко реагирует и на признания государственности Абхазии и Южной Осетии со стороны (отдельных) третьих стран. Вот, допустим, так прозвучал пресс-релиз турецкого МИДа, опубликованный после признания этих двух стран Сирийской Арабской Республикой в 2018 году, еще при президенте Башаре Асаде: «Недавнее решение сирийского режима признать так называемую независимость Абхазии и Южной Осетии, входящих в состав Грузии, и установить дипломатические отношения с этими регионами является открытым нарушением международного права, Устава ООН и соответствующих резолюций Совета Безопасности ООН. Как неоднократно подчеркивалось, Турция поддерживает суверенитет, независимость и территориальную целостность Грузии».

Именно на фундаменте политической поддержки «территориальной целостности» Грузии Турция и строит свои отношения со страной, «вляпавшейся» (по-другому и не выразиться) в период президентства Михаила Саакашвили в конфликт с Россией, ставящий под сомнение столетия дружбы между русским и грузинским народами. И Турция, следует отдать ей должное, на всех уровнях преуспевает – и в плане турецко-грузинской торговли, и в плане своих инвестиций в Грузию. Благо непосредственное географическое соседство тому способствует.

Но главное для Турции в отношениях с Грузией все-таки можно почерпнуть из той самой справки турецкого МИДа «Отношения Турции со странами Южного Кавказа». Еще одна цитата: «В соответствии с целью Турции по созданию общей зоны процветания в регионе Южного Кавказа, Турция придает большое значение региональному сотрудничеству и проектам развития. С этой целью были введены в эксплуатацию нефтепровод Баку – Тбилиси – Джейхан и газопровод Баку – Тбилиси – Эрзурум, железная дорога