500 лет беспокойного соседства. Россия-Турция: игра продолжается - Иван Игоревич Стародубцев

По разветвленности своей дипломатической сети Турция, согласно данным Lowy Institute. Global Diplomacy Index, заняла третье место в мире, пропустив вперед себя только Китай и США, с 274 и 271 загранучреждением соответственно. Российская Федерация в этом списке занимает шестое место (230 представительств), уступив еще и Японии с Францией (252 и 249 миссий соответственно).

Хотя, конечно, судить об эффективности той же российской дипломатической сети, исходя лишь только из числа наших загранучреждений, в условиях СВО и клинча в отношениях с Западом, когда многие наши представительства находятся буквально на «осадном положении» и держат в странах своего пребывания «круговую оборону», вряд ли возможно. Однако российский случай, на современном этапе, – все же исключительный.

Что же до Турции, то корреляция между расширением дипломатической сети и ростом влияния за рубежом, очевидно, просматривается. Особенно если подкрепить эти рассуждения цифрами возросшего товарооборота Турции с зарубежными странами, включая и относительно новые для турок направления.

Сказано – сделано, приводим ниже таблицу 1 с данными по турецкому экспорту-импорту в региональном разрезе от Турецкого статистического института (TÜİK).

Таблица 1. Внешняя торговля, экспорт и импорт Турецкой Республики в 2002–2024 гг., млрд долл

Данные в табл. 1 приводятся с 2002 года вплоть до настоящего времени, как это принято в современной Турции, когда рассуждают о прогрессе страны. Как несложно догадаться, потому что именно в 2002 году к власти пришла ныне правящая Партия справедливости и развития, ведомая Реджепом Тайипом Эрдоганом, основателем и председателем движения, ныне действующим президентом. Подразумевается, что в том году Турция вышла на новый исторический отрезок, который продолжается вот уже третье десятилетие. И, с точки зрения власти, логичным представляется говорить об исходных показателях страны, когда она (действующая власть) встала у штурвала, и о тех показателях, которых в результате многолетней работы удалось достичь. И эти сравнительные данные наводят на целый ряд занятных мыслей, среди которых есть как хорошие для Турции новости, так и новости, которые хорошими не назовешь.

Хорошей для Турции новостью является положительная динамика развития экспорта, если посмотреть на строку «Всего» с ростом в 559 % за 22 года. Если оперировать темпами роста, то турецкий экспорт динамично растет на достаточно традиционных для Турции направлениях поставок – Северная Америка (345 %), Европейский союз (471 %), Северная Африка (893 %), Ближний и Средний Восток (989 %). Способствуют таким показателям тесные торгово-экономические связи Турции с США и ЕС, а также географическая близость Турции с Северной Африкой и прямой выход на Ближний Восток.

Однако обратимся и к тем рынкам, которые для турецких экспортеров следует считать относительно новыми, и увидим там темпы роста, опережающие показатели даже рынков традиционных. Перечисляем: «Прочая Африка», читай Африка южнее Сахары – рост 1457 %, Центральная Америка, включая Карибы, – 1199 %, Южная Америка – 2144 %, «Прочая Азия», имея в виду Юго-Восточную Азию, – 828 %. Понятно, что если посмотреть в абсолютном выражении, то их вклад в турецкий экспорт пока далеко не решающий. Кроме того, выход на любой относительно новый рынок означает отклонение показателя экспорта от практически нулевой отметки. А следовательно, чисто математически, темпы роста в самом начале и будут устремлены ввысь. То есть имеем в виду эффект низкой базы. Но тут есть два серьезных «но».

Во-первых, Турция исповедует подход «курочка по зернышку», настойчиво диверсифицируя как свою продуктовую линейку, так и направления экспорта. Ведь у страны нет «выдающихся» естественных статей экспорта, вроде тех же энергоносителей и, говоря шире, полезных ископаемых, какие есть, допустим, у нашей Российской Федерации.

Во-вторых, любой экспортер скажет, насколько непрост и долог выход на новые рынки сбыта. Тем более когда речь идет про ту же Африку, южнее Сахары, испытывающую, как правило, трудности с ликвидностью, или же про Латинскую Америку, за которую туркам приходится конкурировать с США, и весьма к тому же от Турции географически удаленную. А следовательно, такие «стахановские» показатели Турции, как приведено выше в таблице, являются наглядным свидетельством того, что турецкие экспортеры знают свое дело и проявляют немалую разворотливость и изобретательность.

Причем, как мы отметили, опора турецкой экономики, равно как и турецкого экспорта, – это представители малого и среднего, а отнюдь не крупного, бизнеса. Мы ведь в России привыкли думать, что внешнеэкономическая деятельность – это в значительной мере удел крупных игроков. У нас чаще всего предполагается, что выход за рубеж – долог и дорог, а заработанный «экспортный доллар», с точки зрения затраченных усилий, – заметно дороже выручки, полученной внутри своей страны и в буквальном смысле этого слова пропитан потом экспортеров.

Так вот, Турция опровергает этот отечественный тезис, принятый как аксиома после распада СССР с его государственной монополией на внешнюю торговлю. Турки своим примером убедительно доказывают, что государство может создать необходимые для экспорта условия. Ну а малые и средние предприятия, в свою очередь, могут проявить настойчивость и активность. В итоге это государственно-частное сотрудничество дает практический результат хоть на евразийском пространстве, да хоть в Африке и в Латинской Америке.

В этой связи одним из наиболее часто встречающихся, особенно в нынешние турбулентные времена, вопросов про Турцию и турок является: «Как им это удается?», имея в виду многое. Допустим, как они умудряются конкурировать в плане торговли в той же Африке южнее Сахары с несравнимо более мощным Китаем. И с нашей Россией, в смысле проникновения на Черный континент турецких компаний ВПК и работы турецких ЧВК, в частности, крупнейшей и наиболее известной из них – «Садат» (SADAT).

Конечно же, эта книга сама по себе – попытка пролить, хоть отчасти, свет на этот и подобные вопросы. И, говоря о сильных турецких сторонах, которые способствуют как внешнеполитическим, так и внешнеторговым успехам страны, нельзя пройти мимо особенностей турецкой психологии. Последняя, как отмечается психологами, специализирующимися на национальных культурных особенностях, имеет отчетливые черты психологии… кочевников. Хотя, казалось бы, кочевой образ жизни турок закончился лет эдак тысячу назад, когда они прошли путь из Алтая через Центральную Азию и расселились на полуострове Малая Азия, территории нынешней Турецкой Республики. «Ан нет!» – возразим мы и добавим любимое выражение генетиков: «Ген тапочком не вышибешь!» Как выясняется при ближайшем рассмотрении, турки были и остаются в душе как кочевым, так и имперским народом, не утратив ни того ни другого на своем длинном историческом пути.

А что же подразумевает та самая «психология кочевников», один из краеугольных камней турецкой психологии и одновременно одна из опор нынешних турецких успехов? Подразумевает она высокую гибкость мышления и мобильность, которая проявляет себя, во-первых, в готовности турок быстро осваивать новые виды деятельности, во-вторых, в их готовности к открытию новых для себя географических направлений, и в-третьих, в готовности к получению новых вводных и к быстрому на них реагированию.