500 лет беспокойного соседства. Россия-Турция: игра продолжается - Иван Игоревич Стародубцев

сейчас называть переживаемый ныне Турцией исторический этап «эпохой»? И не торопимся ли мы с подобной характеристикой? Нет, ничуть не торопимся. А «эпохой» последние четверть века в Турции можно смело называть с учетом масштаба тех преобразований, которые были произведены в стране под руководством Реджепа Тайипа Эрдогана, где в сухом остатке, наряду с прочими достижениями, определенно будут укрепившиеся позиции страны на международной арене.

Тут не лишним представляется напомнить, что Эрдоган и его партия приходили к власти на волне тяжелого экономического кризиса конца 1990-х – начала 2000-х годов, и сейчас экономика страны переживает, пожалуй, не менее сложные времена. Но, невзирая на это, следует различать состояние турецкой экономики четверть столетия назад и сейчас. Даже с учетом текущего кризиса, как это парадоксально ни звучит, возможности и потенциал экономики Турции заметно выросли, хотя ключевые проблемы и не были преодолены. Разовьем эту мысль чуть позже. А сейчас оглянемся назад на 2002 год, когда приход Реджепа Тайипа Эрдогана к власти был воспринят его противниками, старыми «светскими», и в массе своей – прозападными, элитами, в качестве случайности, которая не может продлиться слишком долго. Как показала вся дальнейшая история, они заблуждались, и заблуждались очень сильно.

«Случайность» растянулась на два с лишним десятилетия, в ходе которых Реджепу Тайипу Эрдогану удалось не просто удержаться у руля страны и преодолеть внешнее давление со стороны западных «партнеров». В этом смысле напомним и про попытку запрета его Партии справедливости и развития в 2008 году, и про попытку государственного переворота в 2016 году. Это всего лишь два прецедента, когда турецкий президент прошел буквально по грани. А таких эпизодов, если отдельно разбирать многолетнее, местами ожесточенное, противостояние старой и новой турецких элит, да еще и с активным вмешательством внешних игроков, в первую очередь США и ЕС, окажется намного больше.

Особенно отличились западные «партнеры» Турции, когда, исходя из опросов турецкого общественного мнения, уверовали, что в 2023 году власть в стране гарантированно сменится на более «сговорчивую». И как тут не вспомнить в очередной раз про министра внутренних дел того времени Сулеймана Сойлу и про его фразу, публично адресованную американскому послу в Турции с настойчивым предложением «убрать (от страны) свои грязные руки».

Так вот, Реджеп Тайип Эрдоган не только «выжил» в качестве главы государства в весьма сложной для себя среде, но и, в полном смысле этого слова, переформатировал страну: Турция образца нынешнего, 2025 года и Турция образца 2002 года – это две очень разные Турции.

В частности, в политическом смысле Турция в результате конституционного референдума 2017 года была превращена из парламентской в президентскую республику. Кроме того, после соответствующих поправок в турецкий Основной закон президент страны получил право оставаться партийным. Тогда как в прошлом при вступлении в должность глава государства должен был сдать свой партбилет, демонстрируя свою нейтральность и равноудаленность ото всех политических сил страны. Таким образом, а также через целый ряд законодательных настроек в Турции была выстроена вертикаль власти, а президент перестал быть, в отличие от прошлого, церемониальной фигурой, сконцентрировав полноту власти в своих руках.

С другой стороны, есть у этих двух Турций, образца 2002 и 2025 годов, нечто, притом существенное с отрицательным знаком, общее: что тогда, что сейчас страна пребывала и пребывает в тяжелом экономическом кризисе. Что подвигло в 2023 году турецкую оппозицию выдвинуть свой «программный» тезис: «С экономикой Эрдоган пришел к власти, с экономикой и уйдет». И вряд ли с учетом динамики в экономике страны оппозиция откажется от этого тезиса и на следующих выборах 2028 года.

Действительно, политические пристрастия турецкого электората в последние годы, на фоне продолжающихся экономических потрясений, претерпевают заметные изменения. Впервые за всю историю существования эрдогановской Партии справедливости и развития, основанной в 2001 году, актуальные опросы общественного мнения сигнализируют, что ПСР больше не является партией № 1.

Как показывают опросы, за очередной, но самой сложной в своей истории, победой действующей власти на президентских и парламентских выборах 2023 года наступил период спада электоральной поддержки. Такое бывало и в прошлом, но ведь традиционно турецкая власть мастерски набирает «спортивную форму» к выборным циклам, обеспечивая себе победу, чтобы несколько проседать в электоральное «межсезонье». Но чего не происходило никогда в истории ПСР, так это того, что первую строчку по популярности в соцопросах начало регулярно занимать крупнейшее оппозиционное движение Турции, старейшая политическая партия страны, основанная еще самим Мустафой Кемалем Ататюрком – Народно-республиканская партия (НРП).

Впрочем, в 2023 году турецкая оппозиция выборы, как президентские, так и парламентские, все же проиграла. Говорим «все же», потому что проиграла из, казалось бы, беспроигрышной для себя позиции, когда страна наряду с экономическими проблемами переживала еще и последствия землетрясения на юго-востоке страны, оказавшегося катастрофическим по числу жертв и масштабу разрушений. По официальным данным, в результате одного из крупнейших землетрясений в истории Турции, произошедшего в феврале 2023 года, погибло почти 54 тыс. человек и еще 107 тыс. человек было ранено. И, разумеется, главным образом вопросы и претензии разгневанного электората оказались обращены к центральной власти в Анкаре, а не, допустим, в сторону тех же региональных руководителей, где немалым числом представлена и оппозиция.

Помимо землетрясения 2023 года, которое грозило привести к тектоническим сдвигам в турецкой политике, начал давать о себе знать и вопрос нахождения на территории Турции 4-миллионной армии сирийских беженцев. В результате экономического кризиса, в тени которого пребывает страна, начиная приблизительно с 2018 года, впервые с событий так называемой арабской весны и гражданской войны в Сирийской Арабской Республике турецкий электорат предельно четко выдвинул требование о незамедлительной отправке беженцев назад, в Сирию. Совсем не типичная для толерантных и гостеприимных к иностранцам турок постановка вопроса заставила и власть, и оппозицию вывести именно тему отправки беженцев на сирийскую родину чуть ли не в качестве главного программного тезиса.

Причем, что характерно, именно власть в своих оценках срока реализации отправки беженцев заняла более осторожную позицию, а турецкие оппозиционеры пообещали электорату отправить всех беженцев назад, в Сирию… в течение 1 года. Но, как принято оговариваться в современном «гуманном» мире, оппозиция пообещала осуществить отправку в строгом соответствии с «правами человека». Вопрос того, как можно и соблюсти права человека, и выслать за 1 год около 4 млн сирийцев из страны, где они проживают уже в среднем 10–15 лет и прочно вросли в турецкую жизнь, обзаведясь детьми и хозяйством, повисает в воздухе и пребывает в нем, презрев законы гравитации.

Тут мы еще немного углубимся в эту тему и отметим для себя важное обстоятельство: знаменитое турецкое гостеприимство, которое являлось все последние десятилетия одним из безусловных национальных брендов и инструментов