500 лет беспокойного соседства. Россия-Турция: игра продолжается - Иван Игоревич Стародубцев

сырьевых рынках, мы разобрались. А что касается наращивания страной своего научного и промышленного потенциала с переходом на массовый экспорт продукции с высокой добавочной стоимостью? Может, здесь ситуация обстоит более перспективно? Тем более что экспорт турецкой продукции за рубеж, как мы поведали в предыдущей Главе 6, динамично растет.

Ответ на этот вопрос является куда как менее однозначным по сравнению с предыдущим – про Турцию и мировые рынки сырья. Ведь страна действительно за последние годы немало вложилась в промышленное производство и стала обладательницей многих отраслей, конкурентных и значимых в региональном масштабе. Кроме того, по ряду экономических направлений Турцию можно уже уверенно относить и к игрокам глобальным.

Допустим, те же турецкие строительные подрядчики – это бренд мирового уровня, стоящий вровень с ведущими мировыми игроками из США и Китая. В рейтинге крупнейших мировых строительно-подрядных компаний из 250 наименований приблизительно по 50 из года в год приходится на три страны – США, Китай и Турцию. Про нашу Россию в контексте этого рейтинга мы, к сожалению, хорошими новостями для наших читателей не располагаем, поскольку ни одного представителя отечественной «стройки» там уже долгие годы нет. Это, конечно же, не просто странно, но изумительно для самой большой в мире страны, которая перманентно нуждается в масштабном строительстве инфраструктуры и промышленных объектов на территории, широко раскинувшейся от ЕС до Японии.

В региональном масштабе Турция занимает уверенные позиции в таких отраслях, как металлургия, нефтехимия и нефтепереработка, автомобильная промышленность, машиностроение, станкостроение и электротехника, а также легкая промышленность и пр. Кроме того, неслучайно мы так много слов в Главе 5 сказали про турецкий военно-промышленный комплекс как один из локомотивов современной турецкой экономики, который в наши дни наступает уже на новом для себя глобальном оружейном рынке, причем с высокотехнологичными изделиями, коими, в частности, являются беспилотные летательные аппараты.

Остается только удивляться тому, насколько далеко Турция ушла от своего состояния тех же 1990-х годов, когда главное, чем страна была знаменита за рубежом, – это были (тогда еще недорогие) турецкие курорты, плодоовощная продукция, а также товары легкой промышленности. К последней, как ни крути, можно относить и такую одиозную категорию, как подделки мировых брендов, иногда с сохранением оригинальных наименований, а иногда с их забавным коверканием – Abibas, Agibas и иже с ними. Подделками по-прежнему до отказа забит и знаменитый Крытый рынок в Стамбуле (он же «Капалы Чарши»), и туристические курорты Турции, включая, что занятно, даже и самое премиальное направление страны – Бодрум.

Сегодняшняя Турция давно перестала быть страной исключительно «хлебосольных шведских столов» и «вечноцветущих помидоров», превратившись в развитое промышленное государство с диверсифицированной экономикой. Но при всем при этом, как можно заметить из данных Турецкого института по статистике за 2024-й год, доля высокотехнологичного экспорта в турецких поставках за рубеж составляет всего лишь 3,6 %. Тогда как за низкотехнологичным производством – 30,8 % экспорта, а за среднетехнологичным – 65,6 %. Если говорить не только про 2024 год, но и про все последние годы, то получится, что доля высокотехнологичной продукции в турецком экспорте вообще стабильно находится в коридоре 3–4 %. Конечно, возможны и более благосклонные оценки, но вряд ли сильно выходящие за 5 % от общего объема турецких зарубежных поставок.

Для сравнения этот же показатель для ведущих технологических государств мира составляет: Южная Корея – около 30 %, Швейцария – 29 %, Китай – 27 %, США – 24 %, ЕС (усредненно) – 19 %, Япония – 18 %, Канада – около 17 %. Среднемировая доля экспорта высокотехнологичной продукции составляет около 23 %, а лидеры, разумеется, на то и лидеры, что располагаются близко к среднему показателю или его превышают. Не можем не добавить сюда для сравнения и Российскую Федерацию, которая, даже при сохраняющемся ярко выраженном сырьевом профиле экономики, все же имеет долю высоких технологий в экспорте под 10 %.

Является ли столь значительное отставание Турции от мировых технологических лидеров непреодолимым? Отнюдь, с учетом того, как в свое время не взлетели, а буквально взмыли те же Япония и Южная Корея. Однако для этого потребуется, чтобы для Турции сложился достаточно сложный «пазл». Необходимо соблюдение целого ряда условий и возникновение многих сопутствующих обстоятельств (зачастую даже с элементами случайности), которые сделают турецкое «экономическое чудо» возможным. Тут и мобилизация внутренних ресурсов, тут и наличие изначально крепкой научной базы, а также недорогой и квалифицированной рабочей силы, тут и значительный объем внутреннего рынка, и доступ к многочисленным внешним рынкам с готовыми под сбыт продукции и услуг свободными нишами. Задумчиво заметим, что далеко не все из перечисленного есть в турецком распоряжении в настоящее время – все ж таки мир серьезно изменился.

Как «вишенка на торте», потребуется обеспечить себе привлекательность в глазах крупных зарубежных инвесторов и технологических гигантов-доноров. Ведь вряд ли в нынешних условиях Турции возможно рвануть с «чистого листа» только на собственном ресурсе, не встав изначально на их финансовые и технологические плечи. А вот чтобы убедить зарубежных игроков вложиться в турецкую экономику, потребуется продемонстрировать, помимо всего перечисленного выше, еще и политическую стабильность, и предсказуемость. Последнее обстоятельство, с учетом «фактора 2028», следует выделить особо как один из главных на сегодняшний день «стоп-сигналов» для зарубежных партнеров.

Неслучайно ведь мы заговорили в этой главе про «время собирания камней» в Турции с замаячившим в трехлетней перспективе то ли завершением двадцатипятилетней эпохи правления Реджепа Тайипа Эрдогана и его Партии справедливости и развития, то ли с органичным, без смены власти на оппозиционную, транзитом. Важно осознать, что Турция сегодня находится не только в непростой экономической ситуации, но и в эпицентре внутриполитической турбулентности. И то, и другое не может радовать крупных потенциальных инвесторов.

В 2028 году, по итогам очередных парламентских и президентских выборов, страна неизбежно прибьется к тому или к другому берегу. И есть определенная вероятность, что тогда для Турции откроется очередное окно возможностей. Как открылось такое окно возможностей для руководства Эрдогана в первом десятилетии XXI века, когда оно только пришло к власти и Турция оказалась на гребне волны интереса к себе. Ну и воспользовалась открывшимися возможностями в той мере, в какой смогла. И если мы говорим о 2000-х годах как о «золотом веке» турецкой экономики, когда она развивалась темпами, заметно опережающими среднемировые, то за этими успехами в том числе стоит приход крупных зарубежных игроков, подогретых интересом к Турции и общей популярностью страны в мире.

Не является предметом нашего нынешнего разговора, хотя и очень важный, вопрос в контексте перспектив турецкой экономики: могла ли Турция обеспечить себе лучшие экономические результаты, пользуясь исключительно благоприятной для себя конъюнктурой 2000-х годов, и если ответ – «да», то в чем