500 лет беспокойного соседства. Россия-Турция: игра продолжается - Иван Игоревич Стародубцев

были недоработки и как можно сделать лучше в дальнейшем? Вопрос для турок – отнюдь не праздный. Мы же, не будучи турецкоподданными, ограничимся тем, что сдержанно констатируем, что лучше можно всегда. Допустим, явно запоздалой выглядит попытка внедрения турками корейского опыта создания крупных промышленных конгломератов. Яркий пример того, где туркам удалось этим опытом воспользоваться, – это создание национального турецкого бренда электромобилей TOGG, учредителями которого являются компании Anadolu, BMC, Kök Grubu, Türkcell и Zorlu Holding при участии Турецкого союза палат и бирж (ТОВВ). Ну так он был создан лишь в 2018 году, когда турецкая экономика уже пошла на спад. Опоздание минимум лет на 5, а то и на 10 – налицо…

Можно говорить и про проблемы в образовании, и про утечку турецких «мозгов» на Запад. Да-да, западные «партнеры» пытаются работать в режиме «пылесоса», высасывающего себе все мало-мальски выдающееся за средний уровень, не только по отношению к России. По отношению к России они этим занимаются с распада СССР в 1991 году, по отношению к Турции – с момента разворота страны на Запад в 1950-х годах. Думать о том, что Запад (та же Германия) запитывается лишь только недорогой турецкой рабочей силой, но не турецкими талантами и интеллектуалами, – это очень узкое прочтение «пьесы». Достаточно отметить немалую популярность у турецких абитуриентов, располагающих некоторыми финансовыми возможностями, магистратур и докторантур в США и, как альтернатива, европейских программ ERASMUS. С учетом роста цен в Турции на образование (см. выше, за 12 месяцев – почти на 76 %) зарубежные вузы в глазах турок становятся еще более привлекательными, и следует ожидать роста потока турецких абитуриентов в направлении США и ЕС.

Впрочем, возвращаясь в русло нашего разговора о турецких перспективах: то, что произойдет после ближайших президентских и парламентских выборов в Турецкой Республике, которые состоятся не позднее 2028 года, – это совсем другая история, которую Турции и тому руководству, которое придет к власти, еще только предстоит написать. Хотя здесь и позволим себе ту небольшую ремарку, что успех Турции у западных инвесторов более вероятен в случае прихода к власти именно оппозиции, а не продолжения правления Реджепа Тайипа Эрдогана и его Партии справедливости и развития.

На то есть целый ряд причин… Тут можно было бы, конечно, глубокомысленно сказать «нельзя дважды зайти в одну воду» в том смысле, что в отношениях между Турцией и Западом при Эрдогане уже было, выражаясь условно, «золотое десятилетие». А такие вещи редко повторяются. Но главная из причин все же – это непростые отношения между действующим турецким руководством и властями США и ЕС, а также с влиятельными западными элитами, в частности, с еврейскими диаспорами. Ведь ясно же, что активная вовлеченность Турции в палестино-израильское противостояние на стороне палестинцев не может не иметь свою цену.

В целом заметно, что все последние выборы Запад активно и по нарастающей поддерживает оппозиционных кандидатов на пост президента Турции и оппозиционные партии. Своего пика западная поддержка достигла на предыдущих президентских и парламентских выборах в Турции 2023 года. Состоится ли перезагрузка американо-турецких отношений при Администрации Дональда Трампа версии 2.0, что может в целом изменить и западную позицию по отношению к Реджепу Тайипу Эрдогану и его Партии справедливости и развития в 2028 году – это все еще открытый вопрос. Турецкое руководство хотя к этому и стремится, но европейского «прогиба» перед американским «папочкой» демонстрировать не желает.

И наконец, поговорим про третий возможный способ совершения экономического рывка, упомянутый нами выше. Речь, напомним, идет про превращение Турции в широкопрофильный экономический хаб мирового значения. И, сразу скажем, если выбирать между тремя альтернативными (ну или, в той или иной мере, взаимодополняющими) путями – сырье, высокие технологии и/или хаб, то путь хаба является для Турции наиболее логичным, потому как географически он естественен, исторически он туркам привычен и при этом соотносится с сильными сторонами турецкого менталитета.

Буквально с самого начала нашего повествования мы говорили про транспортные маршруты и про не теряющий своего значения Шелковый путь, на Срединном маршруте которого находится полуостров Малая Азия – территория современной Турецкой Республики. В этом контексте распространенные в Турции характеристики самих себя в качестве «перекрестка цивилизаций» и «моста между Востоком и Западом» целиком и полностью соответствуют действительности: турки «испокон века» взаимодействовали по всем направлениям (север-юг, запад-восток) со множеством близких и далеких от себя народов и для них роль посредников и торговцев является привычной до степени вхождения в турецкую ДНК.

Так что очередной официальный слоган современной внешней политики Турции (с прошлой главы про столь же яркие, сколь и содержательные турецкие слоганы не говорили, нет повода не продолжить) – «политика 360 градусов» – не просто не родился на ровном месте, а является подкрепленным ходом турецкой истории.

Итак, о чем нам говорит та самая «политика 360 градусов» в турецком исполнении? Что подразумевается под возможным созданием Турцией на своей территории широкопрофильного экономического хаба?

Провозглашенная на заре правления Эрдогана «политика 360 градусов», по сути, означала отказ Турецкой Республики от жесткой блоковой привязки к НАТО и от следования, по умолчанию, в фарватере западных стран – США и ЕС, с переходом к взаимодействию с прочими зарубежными игроками, включая даже недружественных западному блоку, когда и если это отвечает национальным турецким интересам. В идеале – это было сформулировано турками так, но было бы преувеличением сказать, что Турции такой подход удается реализовывать в полном объеме, вырвавшись из тесных до удушья западных «объятий». Неслучайны ведь многочисленные и столь часто упомянутые нами по тексту книги ремарки турецкого руководства последних лет про необходимость достижения «подлинного национального суверенитета».

Ярким примером служит заключение в 2017 году Турецкой Республикой с Российской Федерацией контракта на поставку систем С-400. Попытка государственного переворота в Турции в 2016 году, в которой заметную роль сыграли ВВС страны, наглядно показала уязвимость турецкого неба и убедила руководство в необходимости его срочного прикрытия. И получившая очередной отказ от США на поставку систем Patriot Турция, посчитав, что, сделав первый запрос на Запад, она продемонстрировала ту самую пресловутую «блоковую солидарность», обратила свой взор не просто в альтернативном, но в противоположном американцам и европейцам направлении – в сторону Российской Федерации.

Дальше стало совсем интересно: безо всяких возражений на обоснованные аргументы турецкой стороны из серии «вы же нам ПВО не продали» и «покупаем у тех, кто продает», США в одностороннем порядке и безо всяких юридических оснований исключили Турцию из программы по созданию истребителя 5-го поколения F-35, куда, вообще-то говоря, турки крепко вложились компетенциями, деньгами и временем. Ну а заодно, чтобы жизнь туркам «медом не казалась», против Турции, вдумаемся –