500 лет беспокойного соседства. Россия-Турция: игра продолжается - Иван Игоревич Стародубцев

Азербайджан, Казахстан, Кыргызстан, Турция и Узбекистан. Наблюдатели – Венгрия, частично признанная Турецкая Республика Северного Кипра, Туркменистан и Организация экономического сотрудничества (ОЭС). Среди важнейших документов Организации тюркских государств, согласованных сторонами к настоящему времени, помимо учредительного Нахичеванского соглашения, стоит обратить внимание на «Видение тюркского мира – 2040», концептуальный документ, принятый в ходе Саммита ОТГ в Стамбуле в 2021 году.

Какие же приоритеты развития Организации тюркских государств до 2040 года определяет этот документ? Перечислим: 1) достижение полной торговой интеграции, 2) создание единого инвестиционного пространства, 3) создание условий для более эффективного использования цифровых технологий и внедрения цифровой интеграции, 4) улучшение транспортных и энергетических связей.

Простое обращение к карте мира возвращает нас к Главе 2 книги с рассуждениями про новый Шелковый путь и про возникшую с распадом СССР конкуренцию между двумя транспортными коридорами в направлении Восток-Запад – коридором российским, Северным, и коридором Организации тюркских государств, Срединным.

Важно отметить, что это ведь конкуренция не только между двумя коридорами, это еще соревнование между двумя игроками, богатыми полезными ископаемыми, в том числе энергоносителями, за мировые рынки сбыта. Да, Турция не имеет собственных значимых запасов, зато ее партнеры в Азербайджане, Казахстане, Кыргызстане, Туркменистане и Узбекистане таких проблем не имеют. Но они тоже имеют задачу – по выводу своей продукции на зарубежные рынки, прежде всего на емкий европейский рынок, причем минуя российскую территорию. И дело здесь не только в СВО, которая сделала Северный коридор ограниченно функциональным. Речь идет о стратегическом курсе государств Южного Кавказа и Центральной Азии на диверсификацию маршрутов поставки. И такую возможность Организация тюркских государств своим участникам обещает при условии, если сообща и с привлечением крупных игроков из третьих стран (прежде всего США, ЕС и Китая) удастся решить ряд существующих проблем, связанных с транспортно-логистической инфраструктурой каждого из участников, общей мультимодальностью (с фактором Каспия) и с «бесшовным» пересечением множества таможенных границ на пути от Китая до Европы. Задача же Зангезурского коридора, который должен, по замыслу руководства Турции и примкнувшего к ней Азербайджана, обеспечить непрерывность Срединного коридора от Китая до Европы, имеет шансы решиться в обозримой перспективе.

Вот еще один, но, если рассуждать о турецкой активности на международной арене, вероятно, самый важный промежуточный итог четвертьвековой деятельности президента Эрдогана и его Партии справедливости и развития у руля Турецкой Республики. Вспомним выражение нынешней турецкой оппозиции «с экономикой пришли, с экономикой и уйдут», в котором не можем не согласиться с одним: и внутриполитические перспективы в Турции, и перспективы международные, в том числе тюркской интеграции, напрямую связаны с тем, что вытянет, а что не вытянет турецкая экономика, находящаяся в противоречивом состоянии – в чем-то окрепшая, а в чем-то ослабевшая за последние 25 лет. Но одно можно утверждать смело, что эпоха Эрдогана и его Партии справедливости и развития оставляет тем, кто придет им на смену, кладку из фундаментных камней, на которых и дальше может строиться и развиваться Турецкая Республика. Вряд ли та же Организация тюркских государств уйдет в прошлое с этой эпохой. Однако уже самое время поговорить про нашу страну и про российско-турецкие отношения в переломный для мировой истории момент.

Глава 8

Противоречия, невзирая на сотрудничество

«Для танго нужны двое». Эта метафора, использованная в свое время президентом США Рональдом Рейганом применительно к советско-американским отношениям и ставшая в политике крылатым выражением, как нельзя лучше подходит и к отношениям российско-турецким.

Переменчивость, экспрессивность, драматичность российско-турецких отношений, плотность контакта («танца») между партнерами, которые друг от друга к тому же никуда не могут деться – чем не танго? Как тут не вспомнить еще раз высказывание Наполеона Бонапарта «География – это судьба», с которого мы, по сути, и начали наше повествование?

С чего же начинался нынешний этап российско-турецких отношений, этот тур нашего «танца»?

Знакомство между Владимиром Владимировичем Путиным и Реджепом Тайипом Эрдоганом состоялось, когда турецкий политик одержал свою первую победу на парламентских выборах в 2002 году. Тогда в качестве главы пришедшей к власти в Турции Партии справедливости и развития первым направлением своего зарубежного визита Эрдоган выбрал не одну из западных столиц, что смотрелось бы преемственно с точки зрения турецкого внешнеполитического курса тех лет, а именно Москву. Это стало для наблюдателей немалой неожиданностью и побудило Запад к ревнивым рассуждениям вслух про «разворот Турции на север».

Ответный визит в Анкару президента В. В. Путина состоялся уже через два года – в 2004 году. И эта поездка стала первым визитом главы нашего государства в Турцию за 32 года, считая Российскую Федерацию правопреемницей Советского Союза на международной арене.

Встречи в Москве и в Анкаре, в 2002 и 2004 годах, стали началом эпохи Путина – Эрдогана, то было начало того самого российско-турецкого «танго». В дальнейшем, за рубежом, прежде всего в США и ЕС, отношения между Путиным и Эрдоганом еще не раз заслужат от политиков и обозревателей многочисленные негативно окрашенные эпитеты и характеристики по самым разным поводам, самым мягким среди которых будет «дружба царя и султана». Хотя, оглядываясь на прошедшую без малого четверть века, уместно было бы говорить не о «дружбе», которой в политике быть не может, а об очень динамично развивавшихся, со взлетами и падениями, отношениях. Где было место и глубоким кризисам, были и вершины, а есть и немалые противоречия.

Так же чутко, местами даже излишне подвижно и экспрессивно, реагировало и общественное мнение в России на перемены конъюнктуры в наших отношениях с Турцией – от противника и даже врага до партнера и местами даже друга под условным лозунгом «Эрдоган – наш!». Одно массовое боление в России за победу Эрдогана и его Партии справедливости и развития против условно прозападной оппозиции на президентских и парламентских выборах 2023 года чего стоит. За несколько, надо признать, гипертрофированной российской радостью от очередной, самой трудной в карьере Эрдогана, победы на выборах последовала продолжающаяся и поныне пауза в так называемой лидерской дипломатии.

Чтобы быть четкими в определениях, «лидерская дипломатия» – это не про регулярные созвоны первых лиц с обменом мнениями об актуальной повестке. Это даже не про очные встречи в двустороннем формате или на полях многосторонних мероприятий. Хотя, к слову сказать, в очных двусторонних встречах между Путиным и Эрдоганом, на момент написания книги, видим более чем двухлетний перерыв с Сочи-2023.

Прежде всего, лидерская дипломатия – это про практический результат в виде конкретных проектов и договоренностей масштаба глав государств. В прошлом лидерская дипломатия не раз приносила стратегические проекты в «корзину» российско-турецких торгово-экономических отношений и находила развязки непростых политических вопросов – от АЭС «Аккую» и газопровода «Турецкий поток» до Астанинского формата урегулирования по