500 лет беспокойного соседства. Россия-Турция: игра продолжается - Иван Игоревич Стародубцев

против одного из старейших и влиятельных членов НАТО, американцы ввели санкции в рамках Закона о противодействии противникам Америки посредством санкций. После этого американского шага, как круги на воде, ограничения стали возникать по отношению к туркам и со стороны европейских «партнеров».

Даже сегодня, при том что судьба С-400 на турецкой территории покрыта мраком конфиденциальности, туркам не удается не только вернуться в программу F-35, но и даже приобрести у США истребители 4-го поколения F-16. Действительно, из-под оружейных санкций, как мы писали в Главе 5, Турции, по Мадридским соглашениям, удалось выйти, но, как можно видеть, только отчасти. Бывают же такие ситуации, когда санкций вроде бы нет, а товар все равно не продают? Будучи россиянами, получившими уникальный опыт с 2022 года, компетентно отвечаем: бывает!

Так что нельзя сказать, что «политика 360 градусов» удается Турции в желаемом для страны объеме. Хотя если посмотреть на нынешние тарифные войны президента США Дональда Трампа против всех, включая как условных «своих», так и не менее условных «чужих», то небезосновательным будет считать, что мало кто из стран мира может себе позволить «360 градусов» в принципе. Даже Китай с Индией (про ЕС и вовсе не говорим) и те не могут легко отмахиваться от американцев, требующих от них ограничений на торговлю с Россией, хотя ни в какой блок НАТО ни китайцы, ни индийцы, в отличие от Турции, не входят.

Турция же по своим экономическим и политическим возможностям заметно отстает от крупнейших, из первой пятерки, мировых экономик, да еще и «ощерившихся» ядерным оружием. Что, впрочем, не означает того, что турки оставят попытки прокладывания своего собственного курса. Как мы отметили в предыдущей главе, рассуждая про турецкую внешнюю политику, рассчитывать на то, что турки отступят от заявленных целей, не приходится. Турецкие официальные лица совершенно честно заявляют, что у их страны нет «скрытой повестки» и это – полная правда. Ибо турки публично и четко формулируют свои цели, задачи и приоритеты. А сформулировав их, как в случае тех же Сирии и Нагорного Карабаха, демонстрируют и завидную настойчивость, и немалое стратегическое терпение.

Можно ли сказать, что превращение Турции в широкопрофильный хаб (не только, кстати, экономический, но и политический) является одной из целей турецкой внешней политики? В этом нет никаких сомнений. Тем более что, как мы сказали, это – абсолютно естественный путь для страны. И уже можно говорить о большой работе, проделанной турками в этом направлении.

Сразу отметим кратно возросшие за последние годы возможности турецких аэропортов и авиакомпаний по приему и отправке как пассажиров, так и грузов. Новый стамбульский аэропорт страны, открывшийся в 2018 году и обошедшийся консорциуму частных турецких инвесторов в рекордную сумму (только на строительство было потрачено около 10 млрд долл.), является далеко не только парадным фасадом Турецкой Республики. По данным Евроконтроля, в 2023 году, как и в 2022 году, аэропорт Стамбула занял первое место среди самых загруженных аэропортов Европы. Среднесуточное количество рейсов в аэропорту Стамбула в 2023 году увеличилось на 19 % в годовом исчислении, достигнув 1375. Так что аэропорт Стамбула уверенно играет в высшей лиге с мировыми лидерами – со своими конкурентами из США, Китая, Великобритании, Индии и ОАЭ.

Что же до турецких перевозчиков, то среди них, при наличии у страны нескольких заметных авиакомпаний, флагманским брендом являются серьезно прибавившие за последние годы Turkish Airlines. Они только формально могут считаться частным игроком, а исходя из особенностей структуры управления, «Турецкие авиалинии» – это государственная компания и один из влиятельнейших проводников внешнеполитического курса Республики.

Повторимся: органичной частью турецкого внешнеполитического курса является идея о том, самом естественном для турок, глобальном хабе, подразумевающем транспортную компоненту, но ею, разумеется, не ограниченную. И турецкие аэропорты, вкупе с авиакомпаниями, обеспечивают Турции как собственную широкую и устойчивую связь с внешним миром, так и зарубежный транзит, который, по тем или иным причинам, оказывается замкнутым на турецкое плечо.

Надо ли говорить о том, что нынешняя Специальная военная операция России на Украине привела, помимо всего прочего, к тому, что российские международные грузо- и пассажиропотоки были переключены на Стамбул наряду с некоторыми другими транзитными точками. Следуешь хоть в Америку, хоть в Европу, хоть в Африку, хоть на Ближний Восток и в Юго-Восточную Азию, переместиться в любом, даже зачастую и достаточно экзотичном направлении, можно через Турцию.

Turkish Airlines уверенно пребывают в десятке крупнейших мировых перевозчиков, а с точки зрения поездки, допустим, на тот же Африканский континент, турки и вовсе – лидеры с точки зрения перечня стран и городов, куда можно с ними совершить поездку. Помните, сколько слов мы говорили про успехи турецких экспортеров Африки? А ведь идея проста и понятна: невозможно торговать с теми, до кого не можешь дотянуться. Хочешь торговать? Сначала наладь прямое транспортное сообщение, и тогда будет результат. Вот налаживанием логистических связей турки активно все последние годы и занимаются.

И когда мы задаемся вопросом, до кого и до чего еще турки дотянулись в эпоху правления президента Эрдогана и его Партии справедливости и развития, так чтобы в стратегическом смысле, мы не можем не сказать про государства Южного Кавказа и Центральной Азии – бывшие, в постоянно удаляющемся от нас прошлом, республики Советского Союза. И когда мы говорим про время «собирания камней», которое наступило в Турции, мы непременно должны констатировать наличие в сухом остатке у нынешнего руководства страны заметного прогресса по построению того, что уже безо всяких кавычек и оговорок следует именовать тюркским миром.

Тюркский интеграционный проект, существующий сегодня под флагом Организации тюркских государств (ОТГ), проделал немалый путь, демонстрируя развитие от гуманитарного до экономического и даже отчасти политического объединения. Причем сделал это в кратчайший по историческим меркам период времени после распада СССР в 1991 г. Начало было положено проведением тюркских саммитов в 1990-х годах и образованием тюркских структур сотрудничества (в том числе Международной организации тюркской культуры TÜRKSOY в 1993 году и Парламентской ассамблеи тюркских государств в 2008 году), вплоть до основания Совета сотрудничества тюркоязычных государств (ССТГ) по Нахичеванскому соглашению в 2009 году. Свое нынешнее название – Организация тюркских государств – тюркский интеграционный проект получил на Саммите глав государств организации в Стамбуле в 2021 году, который стал поворотной вехой.

Не преувеличиваем ли мы здесь значение произошедшего, говоря о про «поворотность момента»? Думаем, что нет. Не будем недооценивать эффект от смены названия: переименование структуры из Совета сотрудничества тюркоязычных государств в Организацию тюркских государств венчает уже состоявшееся де-факто превращение тюркского объединения из чисто гуманитарной организации в полноценный интеграционный проект.

Еще раз перечислим состав участников объединения в алфавитном порядке. Полноправными членами ОТГ являются