500 лет беспокойного соседства. Россия-Турция: игра продолжается - Иван Игоревич Стародубцев

является, в заметной мере, функцией точки обзора? И, сделав над собой усилие и посмотрев на международную обстановку и на положение Турции не извне, а изнутри, с турецкой точки зрения, из Анкары или Стамбула, естественным образом выводится и следующий постулат.

Выглядит он следующим образом: важное геостратегическое положение Турецкой Республики серьезно затрудняет для страны сохранение нейтрального статуса и ставит ее руководство перед непростым выбором: либо примкнуть к одному из центров силы (нельзя же балансировать до бесконечности, хотя пробовать и можно), либо наращивать собственные мускулы, добиваясь подлинного суверенитета и даже формируя собственные блоки и альянсы. Последнее, разумеется, предпочтительно делать со своей лидирующей ролью или же на правах одного из главных «акционеров».

Ведь имперская ДНК Турции и ее населения никуда не делась с распадом Османской империи. А страна, буквально органически, стремится вернуться на международную арену в качестве влиятельного игрока после 100-летнего, по большому счету, отсутствия в XX веке. Подчеркнем, что речь идет не только и не столько о стремлении руководства страны или о взглядах отдельных политиков, сколько в целом о турецком мироощущении и о взгляде турок на самих себя в XXI веке. И принципиально для наших целей понимать, что не отдельно взятые турецкие политики тянут «упирающееся» население за собой в «Столетие Турции» (а это уже – слоган президента Эрдогана), а, напротив, они лишь аккумулируют и направляют тот сильный запрос, который и так существует на всех уровнях – от мелкого лавочника до крупного предпринимателя и влиятельного бюрократа.

Почему это важно понимать нам? Да потому, что в таком случае личность конкретного правителя, при построении наших прогнозов на будущее, становится менее значительной, а на первый план выходят более глубинные процессы. В частности, внутренний запрос, существующий в турецком обществе.

Так что не удивляет и вторая часть названия книги Берата Албайрака «Здесь очень важно!», глубже подсвечивающая смысл издания, а именно: «От энергетики до экономики полностью независимая Турция». И здесь Берат Албайрак в рассуждениях о независимости Турции – хотя, казалось бы, о какой еще дополнительной независимости применительно к такой серьезной стране может идти речь? – целиком и полностью вторит действующему руководству Турции и своему тестю, президенту страны Реджепу Тайипу Эрдогану.

В контексте нашего разговора обратимся в сторону и другого выражения, также ставшего крылатым, причем не только в самой Турции, но и за ее пределами, включая Россию. Речь идет о пресловутом «нуле проблем с соседями», которое, нередко, в одной упаковке, выступает с таким любопытным течением турецкой политической мысли, как «новый османизм». Полагаем, что термин этот в особой этимологической расшифровке не нуждается: возврат к корням, и даже понятно к каким.

Авторство термина «новый османизм», вошедшего в широкий оборот в Турции в начале этого века, доподлинно не установлено, хотя список претендентов достаточно велик. В нем мелькает множество незнакомых для широкой российской публики лиц, но есть, безусловно, и известные личности, такие как: Тургут Озал, Абдуллах Гюль и Ахмет Давутоглу. Последний из упомянутых особо не претендует на роль первопроходца, зато его смело можно назвать одним из главных популяризаторов новой османской идеи.

Все трое перечисленных политиков на протяжении своей карьеры занимали в Турции высшие государственные посты. Все они побывали премьер-министрами. Двое из них достигали вершины турецкой властной пирамиды, становясь президентами: восьмым по счету – Тургут Озал и одиннадцатым – Абдуллах Гюль. Двое из трех – Абдуллах Гюль и Ахмет Давутоглу – прошли «обкатку» в качестве руководителей турецких «моншеров» (так иногда, не слишком приветливо, в самой Турции недоброжелатели называют дипломатический корпус страны, коверкая, по излюбленной местной привычке, французские слова на турецкий лад). Проще говоря, были министрами иностранных дел. Двое из трех, но в другой комбинации – Тургут Озал и Ахмет Давутоглу, – отметились рассчитанными на широкую публику и снискавшими немалую популярность трудами, посвященными новому балансу сил, который складывается в мире после окончания холодной войны и распада Советского Союза, а также турецкому варианту евразийства.

Автору довелось стать одним из российских читателей «настольного пособия» по новоосманизму под названием «Стратегическая глубина» Ахмета Давутоглу, появившегося на турецких книжных полках аж в 2001 году и весьма запоздалым эхом отозвавшегося в России после «самолетного кризиса» 2015 года. Читать пришлось в оригинале, на турецком языке, поскольку «Стратегическая глубина» на русском издана не была. Это мы, конечно, зря: прочие соседи Турции по региону проявили большую прозорливость и любопытство к турецкой политической мысли, в результате чего книга Давутоглу была опубликована на целом ряде иностранных языков. Сам автор говорит о переводе «Глубины» на 15 языков, включая арабский, фарси, греческий, сербский, венгерский, и даже упоминает про японский интерес к публикации.

В самой Турции «Стратегическая глубина» выдержала более ста переизданий и стала именем нарицательным вместе с некоторыми ее лозунгами, включая тот самый, широко растиражированный, «ноль проблем с соседями». И сомневаться в том, что «новый османизм» в определенный момент современной истории страны претендовал на то, чтобы оказаться мейнстримом политической мысли, не приходится. В этом смысле речь можно вести по меньшей мере про период нахождения на высоких государственных должностях автора «Стратегической глубины» Ахмета Давутоглу: с 2009 по 2014 год в ранге министра иностранных дел и с 2014 по 2016 год – на посту премьер-министра Турции.

Ахмет Давутоглу и на публике нередко выражался более чем определенно, утверждая: «Мы – новые османы!» Однако эта фраза, допустим, громко произнесенная Ахметом беем на одном из дипломатических приемов в Анкаре в 2009 году и ставшая достоянием общественности, была спешно турецким МИДом дезавуирована. Ибо восприятие «старых осман» в Европе – пока еще устойчиво негативное со времен первой и второй осад Вены, даже невзирая на проработку османского и турецкого образов в сторону гуманизации, чем активно в последние годы занимается турецкая «мягкая сила».

Ведь, как мы уже говорили в Главе 3, с турецкой точки зрения, ничего плохого, кроме хорошего, в Османской империи не происходило, да и происходить не могло. А сама империя была раскидистым платаном, в тени которого проживали ее многочисленные народы. Вполне разумный аргумент в пользу этой позиции, выраженный в форме вопроса, который нередко можно услышать от турок, звучит следующим образом: если речь – не про мирное сосуществование, а про угнетение, то как бы Османская империя просуществовала около 600 лет? И далее непременно последует довод: на штыках даже куда как меньшую территорию, чем занимала Османская империя, в принципе, удержать невозможно, да еще и несколько столетий. Без согласия и активного участия населения не обойтись никак – то есть, никакого принуждения и угнетения не было.

Так что и предлагает Турция все последние годы тем же балканским странам, в