Образ женщины в искусстве. Как менялся идеал красоты от Нефертити до Марлен Дитрих - Дарья Оскин

Это декоративное панно было признано одним из лучших живописных произведений Международной выставки в Париже 1925 года.

Значительное влияние на формирование эстетики ар-деко оказало русское искусство. Первыми и самыми заметными стали «Русские сезоны» Сергея Дягилева, покорившие Париж в 1909 году и продолжавшиеся вплоть до начала 1920-х. Балетные постановки с Анной Павловой, Тамарой Карсавиной и Вацлавом Нижинским, оформленные Львом Бакстом, Александром Бенуа и другими художниками, произвели подлинную сенсацию. Французская публика впервые столкнулась с таким удивительным сочетанием мастерства, декоративности, яркой колористики и восточных мотивов. Эти постановки разительно отличались от привычной европейской сценографии: яркие шелка, парча, бархат, пышные драпировки и контрастные сочетания красок – бирюзового и золотого, пурпурного и изумрудного, оранжевого и чёрного. Орнаменты, заимствованные из восточной традиции, соединялись с фантазийными мотивами, создавая театральный мир, полный чувственности.

Эти новаторские решения Бакста стали источником вдохновения для европейских кутюрье. Поль Пуаре, увидев «Шехеразаду» и «Половецкие пляски», предложил женщинам платья свободного кроя с восточными драпировками и поясами-кушаками, введя в моду тюрбаны и шаровары. Его модели напоминали персонажей из спектаклей Бакста – экзотических принцесс и наложниц. Жанна Ланвен подхватила декоративный принцип насыщенного орнамента, вводя в свои коллекции ткани с замысловатыми восточными узорами.

Не менее важным оказалось наследие объединения «Мир искусства». Художники этого круга – Лев Бакст, Константин Сомов, Евгений Лансере, Мстислав Добужинский – развивали концепцию синтетического искусства, где живопись, графика, сценография и декоративное оформление образуют единый ансамбль. Эта идея предвосхитила сам принцип ар-деко, стремившегося объединить разные сферы художественной деятельности в цельный стиль, охватывающий всё – от архитектуры до моды.

Особую роль сыграл и русский авангард. Кубофутуризм, супрематизм, конструктивизм – работы Казимира Малевича, Владимира Татлина, Александра Родченко – были известны в Париже и произвели сильное впечатление на европейских мастеров. Геометрическая строгость форм, ритмика абстрактных композиций, новая пространственная логика – всё это нашло отражение в дизайне и архитектуре ар-деко.

Одним из важнейших источников ар-деко стал кубизм – авангардное течение, возникшее во Франции накануне Первой мировой войны в творчестве Пабло Пикассо и Жоржа Брака. Кубизм радикально изменил представление о форме: он расчленял предметы на простые геометрические структуры, показывал их с разных точек зрения одновременно, превращал реальность в систему плоскостей и углов. Ар-деко воспринял не философскую радикальность кубизма, а его декоративный потенциал. Из аналитического метода кубистов был извлечён язык чётких линий, упорядоченных ритмов и геометрических комбинаций. То, что у Пикассо и Брака выглядело как художественный эксперимент, в ар-деко превратилось в новый декоративный язык.

Архитектура и дизайн 1920-х охотно использовали кубистические мотивы: ступенчатые формы фасадов, строгие очертания мебели, абстрактные узоры текстиля и керамики. В интерьерах кубистическая геометрия сочеталась с дорогими материалами: редкими породами дерева, слоновой костью, бронзой, хромом. Таким образом, кубизм стал своего рода лабораторией форм для ар-деко. Модерн обращался к природе и её органическим линиям, а ар-деко унаследовал от кубизма новое чувство конструкции – ясность, ритм, структуру.

Колоссальное влияние на эстетику ар-деко оказало открытие гробницы Тутанхамона британским археологом Говардом Картером в 1922 году. Это событие стало сенсацией мирового масштаба: впервые в истории археологии удалось найти царское захоронение, почти не потревоженное грабителями. Золото саркофагов, росписи на стенах, сокровища и украшения, созданные более трёх тысяч лет назад, произвели на современников ошеломляющее впечатление. Газеты по всему миру публиковали изображения найденных артефактов, и общество оказалось охвачено египтоманией.

В 1920-е годы египетские мотивы вошли во все сферы культуры – от архитектуры до ювелирного искусства. В орнаментике стали повсеместно использоваться символы древнеегипетской мифологии: лотосы, скарабеи, сфинкс. Характерная для египетского искусства каноническая поза – голова в профиль, плечи анфас, тело в три четверти – перекочевала в декоративные рельефы и графику. Египетский орнамент вошёл в ткани, мебель, керамику, ювелирные изделия. Дома моды создавали вечерние платья с вышивкой, напоминающей рисунки на стенах храмов, а ювелирные фирмы Cartier и Van Cleef & Arpels выпускали коллекции с инкрустацией бирюзой, ониксом и лазуритом, отсылающей к цветовой гамме Древнего Египта. Cartier даже создал уникальные настольные часы в виде пилона египетского храма, подчёркивая новую моду на «древнюю экзотику».

Египтомания усилила и декоративную сторону ар-деко, обогатив его строгую геометрию экзотической символикой. Лотосы и папирусные стебли перекликались с упорядоченными зигзагами и ромбами стиля, а золото и яркие камни – с тяготением ар-деко к роскоши и материальному блеску. Примечательно, что это увлечение не исчезло после 1920-х. Вторая волна египтомании прокатилась в 1960-е годы – тогда её подогрел фильм «Клеопатра» (1963) с Элизабет Тейлор, вновь вернувший в моду образы древнеегипетских цариц.

Маска Тутанхамона. Египетский музей. Каир. Египет

Межвоенное десятилетие навсегда изменило социальную роль женщины в мире и определило ту парадигму, в которой мы живём до сих пор. Во время Первой мировой войны женщины заменили мужчин на фабриках, в больницах, в службах связи и научились жить общественно значимой жизнью. Исчез корсет и кринолины, а вместе с ним и образ хрупкой, недосягаемой дамы fin de siècle. Женщина теперь танцевала чарльстон, садилась за руль автомобиля, курила, появлялась на стадионах и в университетах. Женщина 1920-х годов вышла за рамки социальных ожиданий и оказалась в пространстве города, скорости, новых профессий и… новых удовольствий.

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/8/89/Elizabeth_Taylor_Cleopatra_1963.JPG

Элизабет Тейлор в фильме «Клеопатра». 1963

Ярким воплощением духа ар-деко в живописи стала Тамара де Лемпицка (1898–1980), художница русско-польского происхождения, сумевшая найти своё место в Париже после Революции. Родившаяся в Варшаве как Тамара Борисовна Гурвич, детство она провела в Петербурге, затем эмигрировала в Европу вместе с мужем, польским красавцем-аристократом Тадеушем Лемпицким. Их брак приказал долго жить: в эмиграции Тадеуш пристрастился а алкоголю, и их отношения были закончены. Не имея художественного образования, с ребёнком на руках, Тамара начала карьеру портретистки в Париже и вскоре стала одной из самых высокооплачиваемых художниц своего времени: стоимость её портретов достигала двадцати пяти тысяч долларов, что было огромной суммой для межвоенного периода.

Её художественная манера отличалась особой холодной выразительностью: «салонная кубистка» – так её называли. Портреты Лемпицка – угловатые, тревожные, с гладкой, почти эмалевой поверхностью. Она использовала глубокую насыщенную палитру – изумрудный, фиолетовый, алый, – благодаря чему её картины были очень узнаваемы. По сути Лемпицка создала собирательный портрет женщины 1920-х годов: независимой, одинокой, ослепительно элегантной и знающей себе цену.

Тамара Лемпицка. Автопортрет в зелёном Bugatti. 1929. частное собрание

Одним из самых знаменитых произведений Лемпицка стал «Автопортрет в зелёном Bugatti» (1929). Картина была написана по заказу немецкого журнала Die Dame, который в 1929 году посвятил выпуск современной женщине. Лемпицка изобразила себя в кожаных перчатках и шлеме за рулём