Образ женщины в искусстве. Как менялся идеал красоты от Нефертити до Марлен Дитрих - Дарья Оскин

Во-первых, это был культ экзотики, столь свойственный ар-деко: африканские и карибские мотивы, которые европейское сознание воспринимало как воплощение первобытной энергии. Во-вторых, это был вызов традиционной морали: Бейкер танцевала с обнажённой грудью. В-третьих, её образ олицетворял новый послевоенный тип чувственной и раскованной женщины, которая властвует над публикой с помощью сексуальности и харизмы.

Кинематограф тоже оказал сильнейшее влияние на формирование женского образа 1920-х. Луиза Брукс с её легендарной стрижкой «боб» стала иконой женской независимости. Она стала известна благодаря своим ролям в немом кино – в частности, в фильмах Георга Вильгельма Пабста «Ящик Пандоры» (1929) и «Дневник падшей женщины» (1929). Её экранные героини олицетворяли femme fatale нового типа – современных женщин большого города, живущих по своим правилам.

Грета Гарбо (1905–1990) воплотила собой идеал «Снежной королевы» ар-деко. Родившаяся в Стокгольме в семье рабочего, она начинала с работы продавщицей в универмаге, а её путь к славе начался с рекламных съёмок для витрин и учебы в театральной школе. В начале 1920-х её заметил режиссёр Мауриц Стиллер, пригласивший молодую актрису в кино. Именно он придумал ей звучный псевдоним «Грета Гарбо» и стал её проводником в Европу, а затем и в Голливуд. Гарбо вошла в кино в эпоху немого экрана, где главным инструментом актёра было лицо. Камера обожала её: высокий лоб, прямой нос, полные губы и особенно глаза – глубокие, меланхоличные, словно излучающие внутреннюю тайну. Она сразу стала воплощением нового идеала красоты: холодной, недосягаемой, почти статуарной. Её называли «божественной», «сфинксом», «женщиной с печальными глазами». Переход к звуковому кино, который разрушил карьеру многих актёров, только усилил её славу. Голос Гарбо – низкий, немного глухой, с лёгким акцентом был созвучен её образу. Её знаменитая фраза I want to be alone («Я хочу быть одна») стала символом её экранного и личного амплуа.

Она стала одной из первых женщин-знаменитостей, кто сделал популярным андрогинный стиль. Брючные костюмы, свободные рубашки, минимальный макияж – всё это выделяло её на фоне других звезд Голливуда, предпочитавших более женственные образы.

Образ актрисы воплощал в себе элегантность, которая сочеталась с некоторым трагизмом, почти фатальностью, тем самым создавая мифологический ореол вокруг её личности. Она была настоящей «Снежной королевой» голливудского экрана, и её стиль стал каноном женской красоты 1920-х. В отличие от многих звёзд Голливуда, Гарбо рано ушла из кино: в 1941 году, после фильма «Двуликая женщина», она оставила экран. Остаток жизни Гарбо провела в уединении, редко появляясь на публике, что только подогревало миф о её избранности.

Марлен Дитрих (1901–1992) родилась в Берлине и начинала карьеру как актриса кабаре, но мировую славу получила после фильма «Голубой ангел» (1930), где её образ певицы Лолы Лолы в цилиндре и чулках стал одним из самых узнаваемых в истории кино. Вскоре Дитрих завоевала Голливуд, превратившись в воплощение декадентской элегантности.

Её образ строился на смелом смешении мужского и женского. Она носила смокинги, костюмы-тройки, цилиндры – вещи, считавшиеся исключительно мужскими, – и превращала их в орудие соблазна. Фотографии Дитрих в мужском костюме стали манифестом новой сексуальности. Её андрогинный стиль оказывал магнетическое воздействие на всех.

Мэй Уэст (1893–1980) была одной из самых скандальных див Голливуда. Она олицетворяла откровенную чувственность, доведённую до гротеска. Мей начинала на театральных подмостках, но быстро превратилась в звезду Бродвея и Голливуда благодаря своей остроумной манере и бесконечным афоризмам. Её фразы вроде «Я обычно избегаю искушений, кроме тех, которым поддаюсь» или «Когда я хороша – я очень хороша, но когда я плоха – я ещё лучше» стали частью массовой культуры. В 1930-х годах Сальвадор Дали, очарованный её провокационной внешностью, придумал один из самых знаменитых объектов сюрреализма – «Диван-губы Мэй Уэст» (Mae West Lips Sofa, 1937). Он создал его в сотрудничестве с английским дизайнером Эдвардом Джеймсом, своим меценатом и другом.

Форма дивана повторяет пухлые губы актрисы, которые в то время считались воплощением сексуальности. Ярко-красная бархатная обивка делала его одновременно объектом мебели и скульптурой, превращая интимную деталь лица в предмет интерьера. Для Дали это был способ «материализовать желание»: он любил переводить фрагменты человеческого тела в декоративные предметы, разрушая границы между искусством и бытом.

Диван был частью более масштабного проекта: Дали создал комнату Мэй Уэст (1934–1935), где черты её лица превращались в интерьер – глаза становились картинами, нос – камином, а губы – диваном. Этот «портрет-комната» стал настоящей иконой сюрреализма. Сегодня он воссоздан в театре-музее Дали в Фигерасе.

Фотографии Мэй Уэст

Образ Уэст строился на гипертрофированной женственности: пышные формы, корсетный силуэт, обилие блестящих тканей, стразы, перья, меха. В её фигуре чувствовалось неприятие новой моды на «мальчишеский» силуэт 1920-х: она как будто сознательно сопротивлялась андрогинной эстетике флепперов. Она обожала эпатировать публику и превращала свою сексуальность в фарс, в комедию. Чего только стоит её знаменитая фраза при встрече с одним их журналистов:

«Это пистолет в вашем кармане, или вы просто рады меня видеть?» (в английском варианте: Is that a gun in your pocket, or are you just glad to see me?)

Мэй Уэст была скандальной, её пьесы не раз запрещали, а фильмы подвергались цензуре. В её облике меньше утончённости ар-деко, чем в образах Гарбо или Дитрих, но есть другой важный элемент эпохи – внутренняя свобода, дух провокации, веселья.

Ар-деко стал художественным языком поколения, пережившего катастрофу и выбравшего жить «на высокой ноте».

Стиль синтезировал опыт авангарда (кубистическая конструкция, орфистская цветовая ритмика), театральную зрелищность «Русских сезонов», археологический миф Египта и новую технологическую эстетику больших городов. Вторая мировая война оборвала ар-деко, сменив блеск и геометрию на и функциональный модернизм. В 1947 New Look Диора возвращает объём и подчёркнутую женственность, тогда как индустриальный дизайн утверждает стекло, сталь и… стандарт. Память о межвоенной роскоши не исчезает: она растворяется в streamline-формах техники и голливудском «люксе» 1950-х. В 1960-е ар-деко переоткрывают заново – через оп-арт, поп-арт и Le Smoking Сен-Лорана – но уже в другом ключе.

Вторая половина XX века: от объекта к субъекту

«Я не рождаюсь женщиной – я ею становлюсь».

Симона де Бовуар

Вторая половина XX века стала временем стремительных перемен в культуре и обществе. Женский образ, как зеркало эпохи, претерпел радикальные трансформации от послевоенной жажды красоты к бунту 1960-х, поискам свободы 1970-х и медийному блеску 1980-х.

1950-е: Кристиан Диор и возвращение женственности

Один из самых известных кутюрье XX века, Кристиан Диор, родился в 1905 году на севере Франции, в Гранвиле, в