Испания от И до Я. Двойники Дали, сервантесовская вобла и другие истории заядлого испаниста - Татьяна Ивановна Пигарёва

после провозглашения Второй республики в 1931 году, когда Департамент изящных искусств возглавил Рикардо де Оруэта, специалист по религиозному искусству Испании и лидер борьбы с незаконным вывозом ценностей, ситуация изменилась и был принят Закон о защите культурного наследия. С победой Народного фронта в 1936-м Оруэта снова займет этот пост и сделает все возможное, чтобы государство стало гарантом сохранности национального достояния.

Уже 23 июля 1936 года была создана комиссия для защиты художественных ценностей, преобразованная в начале августа в Комитет по изъятию и охране художественного достояния (Junta de Incautación у Protección del Patrimonio Artístico). Главная его задача — «сохранение от имени Государства всех произведений художественной, исторической и библиографической ценности, которые в результате сложившейся исключительной ситуации могут подвергаться опасности разрушения, исчезновения или порчи». Представители комитета за несколько месяцев собрали в мадридской базилике Сан-Франсиско-эль-Гранде и в монастыре Дескальсас-Реалес более 50 тысяч произведений искусства. Фотографии расставленных рядами сотен распятий, скульптур, холстов и карет кажутся сейчас эффектной инсталляцией на тему бедствий войны. Но такова была реальность. И в ней все тяготы «исключительной ситуации» сосуществовали с ежедневной кропотливой работой.

Ценности не только были собраны в одном месте. Сотрудники комитета составляли описания и реестры (бюрократическая традиция, наследие Филиппа II, здесь пригодилась как никогда), старались обеспечить оптимальный температурный режим и сохранность. Но к Мадриду неумолимо приближалась линия фронта. И воюющему народу необходимо было объяснить, зачем спасать из огня святых, если на фронте гибнут люди, почему выделяют грузовики для перевозки картин, если транспорта не хватает для вооружения, и зачем вообще все это хранить, если проще продать ценности «на благо Республики». Неудивительно, что раздавались голоса с требованием «переплавить статуи королей на патроны», а некоторые пропагандистские хроники подбадривали бойцов Народной армии тем, что в Мадриде «хранятся сокровища на миллиарды, хватит и на десять лет войны».

По призыву Комитета по охране достояния студенты художественных училищ создают плакаты и расклеивают их по городу: «Искусство и культура взывают к твоей помощи, гражданин!», «Научись видеть в религиозном образе искусство. Помоги сохранить его!». Жителям Мадрида раздают листовки, Альянс антифашистской интеллигенции ведет уличную пропаганду. Республике необходимо пресечь акты вандализма и завоевать европейскую поддержку.

Студенты художественных училищ развешивают плакаты с призывом сохранять культурное достояние.

Надпись на плакате: «Гражданин, не уничтожай старые рисунки и гравюры. Сохраняй их, это национальные сокровища»

В сентябре 1936 года главой Департамента изящных искусств назначен молодой художник-коммунист Жозеп Ренау, а директором Прадо — Пабло Пикассо. Будущий автор «Герники» с готовностью принял почетную должность, но из Парижа не уехал, объясняя свое отсутствие тем, что «сейчас настоящие хранители музея — это авиаторы, танкисты и солдаты Народной армии, которые сражаются на подступах к Мадриду».

Этот пост «дистанционного управления» стал первой и последней официальной должностью Пикассо.

Этап второй: Мадрид — Валенсия

Генерал Франсиско Франко был уверен в быстрой победе и 7 ноября 1936 года намеревался пройти парадом по Гран-Виа — центральной улице Мадрида. В районе Монклоа, на подступах к столице, шли ожесточенные бои. До сих пор в Западном парке — от Королевского дворца 20 минут неспешным шагом — сохранились три франкистских бункера: они заросли плющом, напоминая парковые руины романтической эпохи. Наспех сооруженные из бетона, эти бункеры отмечают ближайшую к центру города точку линии фронта. Дальше войска Франко не смогли продвинуться до 1939 года, но в ноябре 1936-го исход сражения был неясен.

Правительство Республики во главе с Ларго Кабальеро 4 ноября решило переехать в Валенсию и увезти с собой главные шедевры мадридских коллекций: Музея Прадо, Королевского дворца, Эскориала, Академии Сан-Фернандо и ряда частных собраний. Только так, по мнению руководства Республики, возможно было обеспечить сохранность национального достояния.

Первый приказ об эвакуации Прадо заместитель директора — а на самом деле реальный руководитель музея на протяжении многих десятилетий — Санчес Кантон получил уже 5 ноября. Он решительно выступил против перемещения коллекции в Валенсию, тем более такого поспешного. Еще весной 1935 года Попечительский совет музея, предчувствуя нарастание напряженности в стране, подготовил список главных шедевров Прадо и постановил, что в экстренном случае они могут быть укрыты в хранилищах Банка Испании, расположенного по соседству. Но эту возможность отвергли. Сохранился рисунок архитектора Хосе Лино Ваамонде, одного из руководителей Комитета по охране художественного достояния, наглядно демонстрирующий, что большинство картин коллекции даже со снятыми рамами не проходило в двери хранилища — холсты, выполненные для королевских собраний, отличались имперским масштабом.

Десятого ноября на грузовики погрузили 37 работ Веласкеса, Тициана, Гойи и Тинторетто из коллекции Прадо, и бесценный груз покинул Мадрид. Через несколько дней эвакуацию продолжили. Охрану конвоя обеспечивали бойцы Пятого полка Народной армии, скорость машин не превышала 15 километров в час.

Рисунок архитектора Хосе Лино Ваамонде, подтверждающий, что большинство картин не пройдет в двери хранилища Банка Испании (на рисунке наглядно представлены размеры сейфовой двери хранилища и шедевров Музея Прадо без рам)

Диего Веласкес. «Портрет графа-герцога Оливареса». Около 1636. Мадрид, Прадо

Изображенный бравым воином граф-герцог не участвовал лично ни в одной битве, зато единственный в Испании вошел в историю с двойным титулом.

Опасности подстерегали на каждом шагу: возможность бомбардировок, разбитая дорога, кордоны в каждом городке, где груз с пристрастием проверяли эмиссары местных властей, не особо сведущие в истории искусства: многие из них не умели читать. К тому же упакованы картины были наспех, однако 350 километров до Валенсии первые посланцы Прадо выдержали почти без потерь. Только конный портрет графа-герцога Оливареса прибыл в Валенсию с повреждениями. Очередное символичное совпадение: главнокомандующий Филиппа IV, никогда не участвовавший в военных действиях (недаром главный акцент в портрете работы Веласкеса — на огромный розовый бант), все-таки оказался ранен, но при отступлении в первых рядах с линии фронта.

После того как три конвоя с картинами успешно прибыли в Валенсию — за «Графа-герцога Оливареса» сразу взялись реставраторы, — 10 декабря пришел черед двух главных и знаковых шедевров. «Менины» Веласкеса и «Конный портрет Карла V» Тициана были вместе погружены в грузовик. В кузове пришлось установить металлическую конструкцию, чтобы закрепить гигантские полотна.

Отправкой руководили писательница и активистка Мария Тереса Леон и ее муж Рафаэль Альберти, поэт и друг расстрелянного франкистами Федерико Гарсиа Лорки. В мемуарах они опишут, как был создан этот «высокий и странный монумент» из двух великих картин, а Альберти, стоя в кузове грузовика, как на трибуне, рассказывал простым солдатам из моторизированного конвоя, кто