Испания от И до Я. Двойники Дали, сервантесовская вобла и другие истории заядлого испаниста - Татьяна Ивановна Пигарёва

такой Веласкес, дабы они понимали ценность груза, который им выпало сопровождать. «Народ спасает королей, не понимая самого искусства, но осознавая важность деяния» — об этом не раз напишут участники эвакуации, а также о том, что под мостом Пуэнте-де-Арганда «Менины» не проходили. «Странный монумент» пришлось разобрать, и восемь человек в темноте перенесли картину на руках. Сложно даже представить, что пережили, узнав об этом, Санчес Кантон и другие хранители Прадо. Ответственные за эвакуацию Леон и Альберти не спали всю ночь, отслеживая перемещение конвоя, пока Жозеп Ренау не сообщил им, что Веласкес с Тицианом прибыли в Валенсию.

«Менины» и «Карл V» и сейчас висят в Прадо друг напротив друга — Веласкес — в базиликальном зале, Тициан — в центре главной галереи, — храня память и о бедствиях XX века, и о том походе, куда император Карл, облаченный в доспехи, отправился вместе с правнуком Филиппом IV, — смутно отраженным в зеркале, — с его семейством, домочадцами и собакой.

После приключения «Менин» в Арганде отправку коллекций передали в ведение Комитета по охране художественного достояния и профессионалов-музейщиков, отстранив активистов из Компартии и Альянса антифашистской интеллигенции. Спешка первых этапов эвакуации была связана прежде всего с тем, что «спецоперация» проводилась в строжайшем секрете. Решение республиканского правительства противоречило международным соглашениям и нормам, принятым самим музеем. Только когда первая партия картин успешно прибыла в Валенсию, новости о перемещений Прадо появились в прессе вместе с проклятиями «фашистскому варварству»: во время бомбардировки 16 ноября в здание музея попали девять зажигательных бомб. Это позволило постфактум обосновать необходимость экстренного спасения национальных сокровищ и использовать успех проведенной эвакуации в целях пропаганды — как яркий образец заботы республиканского правительства о культурном наследии.

Спасение Прадо должно было перевесить на весах истории разграбления церквей и пожары в монастырях. «Республика спасает коллекцию Прадо, Франко бомбит здание музея» — подобные газетные заголовки были столь эффектны, что франкистской пропаганде пришлось спешно изобрести контраргумент: бомбежку организовали сами «красные» для того, чтобы обосновать «похищение картин для продажи за границу».

Той же осенью 1936 года в результате бомбардировки загорелся дворец Лирия — собственность герцога Альбы, гранда Испании, бывшего председателя Патроната Прадо. Казалось бы, именно этот дворец франкистская авиация должна была облетать стороной. Пока сам Альба находился в Лондоне, представляя там интересы каудильо, его мадридскую резиденцию занял штаб коммунистического ополчения. Часть картин герцог предусмотрительно передал на хранение в Прадо и британское посольство, часть была упакована в «телефонной комнате» дворца. Представители Альянса антифашистской интеллигенции водили по дворцу экскурсии, стараясь донести до широких народных масс идею сохранения культурных ценностей.

Один из залов Музея Прадо после бомбардировок Мадрида авиацией Франко в ноябре 1936 года

Готические башни Торрес-де-Серранос в Валенсии, переоборудованные под хранилище для эвакуированных художественных ценностей

Чертеж шести уровней защиты, созданных в Торрес-де-Серранос в Валенсии для хранения картин из Прадо и других эвакуированных ценностей

Дальнейшее напоминает образцовый сценарий: франкистская бомба попадает во дворец герцога, коммунисты, рискуя жизнью, выносят коллекцию из огня. Здание полностью выгорает, остается лишь обугленный фасад, а картины отправляются в Валенсию, вслед за шедеврами Прадо. В конце декабря 1936 года в здании бывшей Коллегии патриарха правительство Республики открывает выставку собрания герцога Альбы, спасенного коммунистами… История сохранила фотографию экскурсии для республиканских ополченцев. На первом плане — молодой солдат с ружьем перед «Артемизией» Якоба Йорданса (сейчас ее переатрибутировали как работу Герарда Зегерса). Красавица Артемизия готовится выпить прах своего мужа Мавсола, солдата скоро обожжет порох сражений. Выжил ли ополченец с выцветшей фотографии? «Артемизия» вернулась в воссозданный герцогом дворец Лириа. Но до финала еще далеко.

В Валенсии для эвакуированных коллекций выделили церковь Коллегии патриарха и две массивные башни Торрес-де-Серранос. В то время как в Мадриде музейщики и сотрудники Комитета по охране художественного достояния разрабатывали оптимальную форму упаковки (ящики, распорки, подушки), Жозеп Ренау и архитектор Лино Ваамонде переоборудовали готические башни в современное бомбоубежище: шесть защитных слоев на верхних этажах, включая метровый слой упругой рисовой шелухи (в ход пошли местные ресурсы), трубы для циркуляции воздуха, перегородки для смягчения взрывной волны. Беспрецедентные в мировой практике инженерные исследования. Даже если башни обрушатся при бомбежке, холсты под «курганом» из обломков не пострадают.

Наступление Франко на Мадрид было остановлено, но город подвергался постоянным бомбардировкам. Всю зиму продолжалась эвакуация (еще один аргумент — картинам не пережить холодной кастильской зимы, а гарантировать отопление невозможно). В апреле 1937 года Комитет по охране художественного достояния возглавил художник Тимотео Перес Рубио, «республиканский кабальеро», как называли его современники. В первом конвое, тщательно организованном под его руководством, в Валенсию отправились в числе прочих «Триумф Вакха» Веласкеса, «Три грации» Рубенса и первое издание «Дон Кихота» из Национальной библиотеки.

Летом 1937 года в Париже открылась Всемирная выставка, та самая, где павильон СССР с «Рабочим и колхозницей» соседствовал с павильоном Германского рейха схожей архитектуры: на фотографиях между ними — Эйфелева башня. Воюющая республиканская Испания в надежде на помощь европейских соседей представила в своем павильоне работы лучших художников и скульпторов левого фронта: Жоана Миро, Пабло Пикассо, Александра Колдера, Альберто Санчеса, наглядно демонстрируя ответ на вопрос: «С кем вы, мастера культуры?». Жозеп Ренау подготовил подборку агитационных плакатов и фотоколлаж — хронику эвакуации Прадо. Веласкес и Гойя, Тициан и Эль Греко символически выступали на республиканской стороне.

Даже в дискуссиях вокруг «Герники», композиционного центра испанского павильона, фигурировала версия (среди множества прочих интерпретаций), что раненая лошадь — это Музей Прадо: недаром на одном из эскизов из ее раны вылетает Пегас, который может быть истолкован как аллегория спасенного искусства. А в фигуре с поднятыми руками Пикассо явно цитирует «Расстрел повстанцев 3 мая 1808 года в Мадриде» Гойи, одну из знаковых работ Музея Прадо. Сам Пикассо отказывался интерпретировать «Гернику» («Все уже сказано красками»), но весьма вероятно, что в ее загадочной композиции зашифрован и призыв спасти сокровища Прадо — как-никак Пикассо — официальный директор музея.

Сложно оценить роль павильона Испании и резонанс Всемирной выставки, но судьба коллекции Прадо летом 1937 года оказалась темой множества публикаций в международной прессе, в том числе в The Times, где сэр Фредерик Кенион, бывший директор Британского музея, поместил крайне тревожную статью. Правительство Республики откликнулось сразу и пригласило его, а также Джеймса Манна, хранителя Коллекции Уоллес, посетить Валенсию. Британские эксперты ознакомились с хранилищами и документами, но прежде всего попросили открыть коробку номер