Испания от И до Я. Двойники Дали, сервантесовская вобла и другие истории заядлого испаниста - Татьяна Ивановна Пигарёва

в церкви Ризоположения под аплодисменты японских туристов. Затем мы переместились на смотровую площадку вокруг купола храма Христа Спасителя, дабы обозреть город с высоты птичьего полета. На большее, к сожалению, времени не оставалось, нас ждала на обед жена испанского поела.

Все это время в багажнике представительской машины путешествовал чемодан — сразу после обеда мне нужно было улетать в Мадрид «по делу, срочно», билеты были куплены задолго до известия о визите Сапатеро. Застольный разговор коснулся Пушкинского музея, Сонсолес мечтала посмотреть русскую коллекцию импрессионистов, заехать туда хотя бы на час она успевала, но я уже не могла ее сопроводить.

Время до самолета было рассчитано по минутам. Аперитив: показываю в телефоне фотографии особняка Сергея Щукина со шпалерной развеской коллекции, еще не поделенной между Пушкинским и Эрмитажем. Закуски: переносимся в Альгамбру, где бродил в тоске Анри Матисс, уехав в Испанию после того, как Щукин отказался купить у него «Танец» и «Музыку». Весь Париж насмехался, карикатуры в прессе, куда уж в московский особняк на Знаменке такое. Но Щукин отважно изменил свое решение…

— Подожди, — говорит Сонсолес, — а зачем ехать прямо сейчас в аэропорт, если ты можешь улететь позже на нашем самолете?

Так мы оказались перед «Девочкой на шаре», успели сравнить два андалузских натюрморта, написанных Матиссом во время того же путешествия по Испании в 1910 году, порадоваться его «Испанке с бубном» и даже добежать до Риберы и Мурильо.

Вечером того же дня под звуки оркестра по ковровой дорожке во Внуково прошествовали Хосе Луис Родригес Сапатеро с Сонсолес и члены делегации. Все налегке, утром прилетели, вечером — обратно. За ними по той же дорожке шагала я с чемоданом на колесиках, как персонаж из другого кино.

Правительственный самолет, элегантные пилоты приветствуют каждого лично — улыбаются и жмут руку (о, доковидная эра тактильности), как будто все давно знакомы и только и дожидались новой встречи. В салоне отдельно стоящие кресла, мягкая белая кожа, сажусь, пристегиваюсь, полетели. Официанты, ужин, морепродукты. И тут из приватного салона появляется Сонсолес с приглашением выпить по бокалу кавы. Приветливый и веселый Сапатеро (уже избавившийся от галстука и пиджака) жестом фокусника открывает бутылку:

— Juvé & Camps, Milesimé Brut, неплохой урожай 2001 года, за встречу!

Остаток перелета проводим втроем в гостиной, где о самолете напоминают лишь иллюминаторы. Сапатеро рассказывает о кремлевских впечатлениях, Сонсолес восхищается московским собранием Пикассо и рассказывает мужу про девочку и гимнаста. Знала бы бабушка Татьяна, на каких высотах (в прямом и переносном смысле) мы о ней вспомним. Пикассо открывает дверь в закулисье испанской политики.

— Да, с Пикассо нас ждут проблемы, — возвращается из эмпиреев к реальности глава правительства, — баскские националисты как раз отправили запрос в Сенат после отказа Центра искусств королевы Софии выдать «Гернику» на выставку в Музей Гуггенхайма в Бильбао. Да, конечно, юбилей, 25 лет возвращения «Герники» в Испанию — важная дата, но нельзя ее больше возить, из музея отправили подробный технический отчет, состояние холста критическое. Она после парижской выставки переезжала 32 раза (!), не картина, а рабочая лошадка — собирала деньги для Республики. Паковали же не в коробку, а скручивали — раскручивали. Все, наездилась! Переезд из Прадо в Центр искусств королевы Софии — последний. «Гернику» и в Барселону просили на Олимпийские игры, и в Хиросиму на 50-летие бомбардировки, и в парижский Музей Помпиду, там сам Миттеран письмо подписывал. Нельзя по техническим причинам. Но как это объяснить баскам? Все расписали, экспертизы, заключения. Нет, они про политическую конъюнктуру и про неуважение к автономии. Какое неуважение? Кракелюры по всему холсту!

Через несколько месяцев в газетах появится официальный ответ председателя правительства Хосе Луиса Сапатеро на парламентский запрос о причинах невыдачи «Герники» на выставку в Страну Басков. Тема возникнет в прессе еще раз в преддверии 2007 года, когда к 70-летию бомбардировки Герники и десятилетию открытия Музея Гуггенхайма в Бильбао баски снова будут просить выдать им главную работу Пикассо и снова получат тот же, профессионально мотивированный отказ.

В 2006 году, к 25-летию возвращения «Герники» в Испанию и 125-летию Пикассо (а также к 70-летию его назначения директором Музея Прадо), масштабная выставка «Пикассо. Традиция и авангард» прошла одновременно в двух главных музеях Мадрида: в Прадо и Центре искусств королевы Софии. Невыездные шедевры остались на месте: к «Менинам» Веласкеса впервые была доставлена серия «Менин» Пикассо из Барселоны. Эпоха барокко встретилась с авангардом в базиликальном зале Музея Прадо, а другие работы великого бунтаря и ниспровергателя развесили по всему музею в диалоге с его учителями — Веласкесом, Сурбараном, Эль Греко.

В Центре искусств королевы Софии напротив «Герники» поместили «Расстрел 3 мая» Гойи, редко покидающий Прадо, визуальные цитаты из которого можно найти в работе Пикассо, не говоря уж о единстве трагедийной темы. Выставку открыли король Хуан Карлос (ныне «в отставке») и королева София, а также Хосе Родригес Сапатеро и Сонсолес Эспиноса. Приятно читать новости и заговорщически улыбаться, вспоминая Пушкинский музей и наш сюрреалистический полет.

«Герника» Пикассо станет постоянным сюжетом жизни. Путешествуя на мотоцикле по северу Испании, я случайно — перепутав дорогу, — окажусь в Гернике, где встречу женщину, пережившую ту бомбардировку, и буду играть с ее сыном в баскский мяч на месте их исчезнувшего дома. О картине я подготовлю несколько публикаций, прочту десятки лекций, найду ранее не замеченные детали и даже напишу свою первую картину, принятую на выставку и вошедшую в каталог.

К 80-й годовщине бомбардировки Герники в Институте Сервантеса открылась выставка «Герника: Испания 1937 — Москва 2017». Мне выпала честь быть куратором коллективного проекта 30 российских, испанских и латиноамериканских художников. Работы, вдохновленные «Герникой», создала команда прекрасных живописцев и скульпторов, среди них близкие друзья: Катя Ковалева, Лена Будина, Лиза Ольшанская, Ольга Фридлянд, Дмитрий Рытяев, Иван Лунгин, Дюдя Сарабьянов. За время подготовки выставки родилась идея интерпретации «отсутствующего» цвета, существующего в черно-белой «Гернике» подспудно. Воплотив эту идею на шести маленьких холстах, я показала композицию второму куратору, художнику Наталье Георгадзе, не называя автора. Она одобрила работу, тогда уже пришлось раскрыть инкогнито. Концептуальная композиция интерпретатора-примитивиста достойно смотрелась (как говорили сами художники) среди работ музейного уровня. Пикассо бы не обиделся.

Правительственный самолет приземлился в военном аэропорту Торрехон-де-Ардос в час ночи. Кино продолжалось. Председатель правительства Сапатеро и его очаровательная жена, помахав рукой на прощание, улетели на вертолете. Члены делегации разъехались на машинах, каждого ждал шофер. Стою одиноко