Бразилия. Страна будущего - Стефан Цвейг

которыми самые простые работяги осваивают эти технологии. Бразильские женщины – прекрасные рукодельницы, студенты проявляют живейший интерес к наукам, и было бы высшей несправедливостью считать здешнего ремесленника или рабочего нерадивым. В Сан-Паулу, в более благоприятном климате и при европейской организации труда, он делает всё то же самое, что и любой другой рабочий в мире, но и в Рио-де-Жанейро я сотни раз наблюдал, как мелкие сапожники и портные до глубокой ночи трудятся в тесных мастерских, и поражался, как на стройке в адский летний зной, когда даже шляпу поднять – уже усилие, строители под палящим солнцем продолжают непрерывно таскать тяжести. Одним словом, тормозит бразильца не отсутствие способностей, желания или расторопности; у него в целом отсутствует та свойственная европейцам и североамериканцам нетерпеливость, которая заставляет вкалывать в два раза больше в надежде в два раза быстрее продвинуться в жизни – «подняться», как говорят немцы; дело тут скорее в душевном недонапряжении, и именно оно снижает общий темп жизни общества. Большая часть caboclos[98], особенно в тропических зонах, работают не для того, чтобы откладывать и копить, а только для того, чтобы прожить ближайшие несколько дней; как это часто бывает в странах, где природа прекрасна и дает людям всё необходимое для жизни, где фрукты растут у дома и сами падают в руки, где не надо готовиться к суровой зиме, формируется определенное равнодушие к доходам и сбережениям; человек не торопится ни с монетами, ни с минутами. Почему именно сегодня надо что-то делать и производить? Почему не завтра – amanhã, amanhã, – к чему вообще в этом райском уголке куда-то спешить? Пунктуальности бразильцам хватает ровно настолько, чтобы начинать любую лекцию или концерт почти вовремя – всего лишь на пятнадцать минут или полчаса позже назначенного времени. К этому постепенно привыкаешь и всюду успеваешь – надо только «перевести» свои часы. Сама по себе жизнь здесь важнее времени. Частенько бывает – я слышал подобные рассказы множество раз и не сомневаюсь в их правдивости, – что на следующий день после получения зарплаты работник на два-три дня попросту исчезает. Целую неделю он прилежно и проворно выполнял свои обязанности и заработал достаточно, чтобы скромно – очень скромно – прожить два дня, ничего не делая. Тогда зачем в эти дни работать? Ради пары мильрейсов? Богаче он от них всё равно не станет – так лучше два-три дня тихо и спокойно наслаждаться жизнью. Возможно, чтобы это понять, нужно увидеть всё роскошество бразильской природы. В то время как в наших серых, тоскливых широтах работа – единственное спасение от безотрадности жизни, здесь, где природа изобильна, щедро плодоносит и радует взор, желание разбогатеть мучает людей не так сильно и не так неотступно. С точки зрения бразильца, богатство – не кропотливое накопление денег, заработанных неустанной пахотой, не результат бурной, выматывающей деятельности. Богатство – это мечта; его даруют небеса, а роль небес у бразильцев исполняет лотерея. Лотерея – одна из немногих явных страстей этого внешне спокойного народа и каждодневное коллективное упование сотен тысяч и миллионов людей. Колесо удачи постоянно вращается, каждый день проводится новый розыгрыш. Где бы ты ни был, куда бы ни шел, в магазине и на улице, на корабле и в поезде, всюду продают лотерейные билеты, и бразильцы охотно тратят на них всё, что остается от недельного заработка: и помощники парикмахеров, и чистильщики обуви, и грузчики, и служащие, и солдаты. В определенный час после обеда у лотерейных киосков, словно черная опухоль, вырастает огромная толпа людей, во всех домах и магазинах включают радио, и внимание целого города или, вернее, целой страны сосредоточено в этот миг на одной цифре, на одном числе. Высшие сословия играют в рулетку – казино есть почти на каждом курорте, в любом фешенебельном заведении. Своего рода Монте-Карло, только в десять раз больше – и редко можно найти игральный стол, вокруг которого не теснятся люди. Но и это еще не всё. В придачу к привезенным из Европы азартным развлечениям (лотерее, баккаре и рулетке) бразильцы придумали собственную национальную игру – бишу, bicho, «игру в животных»; и хотя она строго-настрого запрещена законом, в нее всё равно исправно играют.

У бишу причудливая история происхождения, которая сама по себе ясно показывает, насколько страсть к азартным играм отвечает мечтательному и наивному характеру бразильского народа. Директор зоопарка в Рио-де-Жанейро был недоволен малым количеством посетителей. Но он хорошо знал соотечественников, и ему пришла в голову великолепная идея: каждый день в зоопарке случайным образом стали выбирать одно животное – то медведя, то осла, то попугая, то слона. Тем посетителям, на чьем билете это животное было изображено, выплачивалась сумма, которая в двадцать, а то и двадцать пять раз превышала плату за вход. Желаемый эффект был мгновенно достигнут: на протяжении нескольких недель в зоопарк сплошным потоком стекались посетители – не столько из желания посмотреть на животных, сколько в надежде на выигрыш. Но в конце концов ходить постоянно в зоопарк людям надоело – это и далеко, и утомительно. Они стали устраивать эдакие междусобойчики, пытаясь угадать, какое животное выпадет сегодня. За стойками пивных и на углах улиц начали открываться тотализаторы, где принимали ставки и выплачивали выигрыш. Когда полиция запретила игру, в нее стали играть подпольно, привязав к результатам лотереи и каждому животному приписав определенную цифру. Чтобы не оставалось улик, игра строилась на доверии. Черные букмекеры не давали клиентам никаких расписок, но не известно ни одного случая, чтобы они не выполнили обязательств в полном объеме. Эта игра – возможно, как раз из-за запрета – захватила все слои населения: любой ребенок в Рио, едва в школе научившись считать, уже знает, какое число какому животному соответствует, и может отбарабанить весь список бойчее, чем алфавит. Все приказы и наказания так и остались иллюзией. О чем человеку грезить ночью, если он не может утром воплотить свою мечту в цифры и числа, в бишу и в лотерею? Как всегда, законы оказались бессильны против подлинной народной страсти; недостаток рвачества бразилец компенсирует каждодневными мечтами о внезапном богатстве.

Так что тут дело ясное: как из самой земли еще не извлечены все ее ценные залежи, так и большая часть населения Бразилии пока не в полной мере продемонстрировала все свои дарования, силы и способности. Но в целом, принимая во внимание климатические препятствия и физическую хрупкость здешних жителей, их производительность труда следует признать вполне достойной, и, учитывая опыт последних лет, уже поостережешься этот